Глава 20
Истон
Я наматываю километры, нарочно избегая дома, прокручивая в голове последние три дня по кругу. Музыка орет, мелодии проходят сквозь меня одна за другой, но ни одна не приносит облегчения. Я переключаю трек за треком, так и не находя песни, которая смогла бы вместить весь тот хаос, в котором я сейчас варюсь.
Еще одно «впервые», которое бесит до чертиков.
Я пытаюсь убедить себя, что она всего лишь женщина, потерявшая ориентиры и приехавшая на выходные, чтобы разобраться в себе. Но это оправдание рассыпается, стоит вспомнить, что я чувствовал, когда она улыбалась. Я уже выучил ее мимику, размер ее ладоней, интонации голоса — и теперь еще и вкус ее губ.
Каждое рациональное объяснение, которое я себе подсовываю, тут же рушится, как только всплывает очередное воспоминание. Особенно то, где она стонет мое имя.
Понимая, что битва уже проиграна, я подъезжаю к дому, в котором вырос, захлебываясь ощущением поражения, и остаюсь сидеть на подъездной дорожке, желая быть где угодно, только не здесь. Руки чешутся сорваться и стать тем самым ночным стуком в ее гостиничную дверь — той ошибкой, что доводит ее до изнеможения, пока рассвет не зальет горизонт светом. Я снова сжимаю руль, удерживая себя на месте.
Когда входная дверь распахивается — явно из-за того, что я снова подъехал с этим чертовски громким ревом двигателя на папином старом классическом авто, — он появляется в проеме, а я мысленно крою и свою судьбу, и эту ночь разом.
Мне хочется злиться и быть одному, а не снова становиться объектом родительской опеки. И пока я позволяю этой динамике существовать, ничего не изменится. Папа стоит возле пикапа, который я фактически отжал у него на прошлый день рождения. Я выдыхаю и выхожу из машины.
— Что-то случилось? — спрашивает он.
— Нет.
— Ты пил?
Отец до фанатизма строг в вопросах алкоголя за рулем — из-за аварии, в которую он попал много лет назад именно на этом пикапе. Его бесит, что я вообще на нем езжу. Но за эти дни я использовал его чаще, чем за весь прошлый год, выбирая его вместо Джоэла просто потому, что хотел побыть с Натали наедине.
— Я выпил одно пиво у башни, — устало отвечаю я. — Одно. Можно я просто почищу зубы и лягу спать, пап?
— Бля, — он виновато ухмыляется. — Понял. Прости.
— Да ладно. И не пойми неправильно, но я, черт возьми, съезжаю, как только найду жилье. Давно пора, пап. Вы с мамой не можете вечно меня оберегать.
Он медленно выдыхает и кивает.
— Твоя мама взорвется, но я понимаю.
— Спасибо. Я ей ничего не скажу, пока не буду хотя бы наполовину собран. Договорились?
— Договорились.
Мы идем к входной двери, и по дороге он явно пытается разобраться в моем настроении.
— Это из-за релиза?
— Нет.
— Ты правда собираешься оставить меня в неведении?
— В этот раз — да.
— Ладно, — говорит он, когда мы поднимаемся к двери. Уже положив руку на ручку, он оборачивается ко мне. — Даже если ты съедешь, ты же знаешь, что я всегда…
— Знаю, пап, — резко обрываю я, тоном, которого он совсем не заслужил.
Он бросает на меня внимательный взгляд, считывая напряжение в моей позе.
— Пойдем, — говорит он мягче. — Всё равно ты сейчас не уснешь.
Он внезапно разворачивается к двери, спускается по лестнице, огибая дом, и я иду за ним по мощеной дорожке. То, что он предлагает, сейчас кажется мне жалкой заменой тому, чего я на самом деле хочу.