— Спасибо за обед, дорогой, — бросаю я с притворной сладостью, когда официантка оборачивается, явно умиленная нашей парочкой.
В следующую секунду Истон уже поднимается. Его пальцы мягко обхватывают мою шею, он притягивает меня к себе.
— Всегда пожалуйста. Иди сюда, детка.
— Истон, — шиплю я, и тут же его полные губы накрывают мои. Он держит поцелуй на долю секунды дольше, чем дозволено для «показухи», затем скользит языком по моей нижней губе. Я выдыхаю прямо в его рот, и он резко отстраняется.
— Не хочу разрушать ее иллюзии, — хрипло шепчет он и спокойно опускается обратно в кресло.
Между бедер прокатывается тяжелая, горячая волна.
— Ты не можешь так делать, — выпаливаю я, совсем неубедительно.
— Это слово я принципиально не признаю.
— Но у меня… масляно-крабово-пивное дыхание, — бормочу я слитно.
— И идеальный, чертовский идеальный рот, — отвечает он шепотом. Слишком легко, слишком честно, и его взгляд задерживается именно на нем.
Он берет свой стакан и одним глотком допивает пиво, будто ничего только что не произошло.
— Гладко, — бросает он, когда официантка снова приближается к столику. — Smooth, Rob Thomas and Santana[44].
Истон отрывает от меня взгляд, благодарит официантку, оставляет щедрые чаевые и расписывается на чеке. Его длинные ресницы скользят по щекам, и от этого у меня внутри всё переворачивается по совсем другой причине.
Он меня поцеловал.
Он коснулся меня языком.
И мне хочется повторения. Хотя бы еще один раз.
— Готова? — спрашивает он, вставая и убирая кошелек в карман джинсов.
Чувствуя себя соблазненной по целому ряду причин, число которых растет с пугающей скоростью, я просто киваю.
***
Вместо того, чтобы отвезти меня обратно в отель переодеться, мы с Истоном оказываемся у входа в Museum of Pop Culture[45].
Я поднимаю взгляд на соединенные между собой корпуса, они выглядят как атомные станции, укутанные в яркие, призрачные полотна.
— Ты всерьез решил превратить меня в туриста, — бурчу я.
— Технически ты им и являешься, — пожимает он плечами, переплетая свои пальцы с моими. — И вообще, это эпицентр всего, что тебе по идее должно быть интересно. Пошли.
Через несколько минут мы идем вдоль экрана размером с кинозал, где крутится абстрактная видеопетля, а он ведет меня по идеально отполированным полам. Проходя мимо перевернутого торнадо высотой в несколько этажей — скульптуры из музыкальных инструментов, я отпускаю его руку и поднимаю телефон, чтобы сделать снимок.
Истон оборачивается и ловит меня на этом, в его глазах лукавый блеск.
— А что? — пожимаю плечами. — Можно уже пойти до конца и завершить образ футболкой из сувенирной лавки.
Он усмехается и молча кивает, подзывая за собой. Вскоре мы заходим в ряд закрытых залов со стеклянными витринами, заполненными потертыми инструментами и разной памятной атрибутикой. Многие из них посвящены одному конкретному артисту или группе.
Спустя несколько минут мы стоим рядом, плечом к плечу, глядя на зеленый свитер Курта Кобейна[46].
— 5 апреля 1994 года, — говорю я. — Один из немногих заголовков из мира шоу-бизнеса, которые я помню без усилий. Об этом неделями говорили по всей стране.
— Один из тех, кто стоял у истоков того, что позже назвали гранжем, — тихо продолжает Истон. — Хотя сами группы часто ненавидели этот ярлык. На самом деле всё началось с Mother Love Bone[47]. Когда их фронтмен Эндрю Вуд умер от передозировки, оставшиеся участники нашли Эдди Веддера[48] — так родилась группа Pearl Jam[49].
[44] «Smooth» — песня о чувственном, плавном притяжении. Слово smooth одновременно значит «гладко», «плавно», «чертовски хорошо».
[45] Музей популярной культуры в Сиэтле, посвященный музыке, кино и современному искусству.
[46] Американский музыкант, фронтмен группы Nirvana; одна из ключевых фигур альтернативного рока 1990-х.
[47] Американская рок-группа из Сиэтла, ранние представители гранж-сцены.
[48] Будущий фронтмен Pearl Jam.
[49] Американская рок-группа, один из столпов гранжа.