— Ты правда уволилась из газеты? — спрашивает Дэймон.
Я киваю.
— Даже после того, как юрфирма признала, что письмо отправили по ошибке? — следом уточняет Холли.
Я снова киваю и делаю внушительный глоток клубничного Cuervo[105].
— И ты вообще не общаешься с дядей Нейтом? — не отстает Холли.
Я качаю головой, делаю еще глоток, смачивая пересохшее горло. Дэймон тем временем ерзает на сиденье, а Холли опирается предплечьями о стол.
— Ты так и не сказала Истону, что это была не ты? — спрашивает она.
Я неохотно выпускаю трубочку.
— Нет.
— То есть ты вышла замуж за самого красивого рок-звезду на планете — который, по сути, готов был за тебя умереть — и просто ушла?
— Если ты так это видишь, то да, — сухо бросаю я.
— Нет, — говорит Дэймон, не отводя от меня взгляда. — Она выбрала себя.
Я отпускаю трубочку и киваю.
— Что бы я ни делала, я всё равно была обречена. Это было похоже на то, как будто тебя зажали между двумя неподвижными валунами, а сверху еще и постоянно летит маятник для сноса. В какой-то момент мне просто пришлось позволить ему снести меня.
— Господи, — говорит Холли. — Но у него было право злиться.
— У кого именно? — спрашиваю я одновременно с тем, как тот же вопрос задает Дэймон.
— Скажи Истону, что это была не ты, — настаивает Холли.
— И это, по-твоему, решение? Сказать моему мужу, что человек, которого он уже начал ненавидеть, подал на развод за моей спиной?
— Вот в этом-то всё и дело, детка, — вмешивается Дэймон, объясняя Холли. — Отцы не просто так «отдают» своих дочерей на свадьбе. Да, сегодня это может звучать мизогинно, но по сути это благословение — именно его Нат так и не получила. Без этого благословения она никогда не смогла бы спокойно жить ни в браке, ни в карьере. Рано или поздно одно, или другое, а то и всё сразу, всё равно вынудило бы ее сделать выбор. И за этот выбор ее уже наказывали.
Дэймон качает головой.
— Боже, это ужасно.
Он накрывает мою руку через стол, так же как делал это несколько недель назад.
— Мне так жаль, Натали.
— Если уж формально, твой отец всё равно выигрывает по умолчанию, — добавляет Холли. — С родителем ведь не разведешься. — Она делает паузу. — Поэтому ты и уволилась? Чтобы сделать ему больно?
— Нет, — слезы подступают к глазам, но я подавляю их, делая то, что делала всю последнюю неделю, позволяя злости вытеснить их.
Злость на двух мужчин, которые клялись любить меня безусловно, но не смогли уберечь меня от самих себя.
— На самом деле здесь никто не прав и не виноват. В этом и весь пиздец, — спустя несколько минут подытоживает Дэймон.
Я киваю. Он всё еще держит мою руку, и его взгляд смягчается.
— Ну, — говорю я, обращаясь уже к Холли. — Присмотришь за моей квартирой, пока я не вернусь? Можешь даже пожить там, если хочешь.
Холли права в одном: с родителями не разводятся. Но отстраниться — можно.
[105] Клубничная маргарита на текиле Jose Cuervo.