— Я захватил набор. Может, потом устроим тату-терапию?
— Да… возможно.
Взгляд отца мечется между мной и Бенджи, прежде чем он решительно направляется ко мне.
— Пойдем. Мне нужно покурить. — Он смотрит вслед удаляющемуся Бенджи. — Пройдемся.
Понимая, что в нем сейчас слишком много нерастраченной энергии, я поднимаюсь. Он бросает команде, что мы скоро вернемся. Выйдя из гримерки, мы идем к парковке. Сделав несколько шагов, я скольжу взглядом по его фигуре. Его стиль, пусть и слегка облагороженный Лекси, всё равно остается верен корням и привычному сценическому образу. Весь в черном. Надо признать, она сделала для него всё как надо.
— Нервничаешь?
— Не особо. Скорее уже готов. Убивает именно ожидание. Лучше этого уже почти не бывает, — он ухмыляется. — Хороший прощальный жест, да?
— Прощальный? — я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему. — Это всё?
Он кивает.
— Решили сегодня утром. Дождались, пока все соберутся, чтобы сообщить вам. Бен, Рай и Адам сейчас говорят остальным. Прощальный тур был бы чистой формальностью, а никому из нас этого не хочется.
— Серьезно? — в горле встает ком, я отвожу взгляд, опустошенный мыслью о том, что его музыкальная карьера закончится всего через несколько часов. Теперь понятно, почему мама сегодня такая растроганная.
— Мы перестали ездить в туры много лет назад, Ист. Всё кончено.
— Господи, — хрипло выдыхаю я, чувствуя, как щиплет глаза. Опустив взгляд, делаю шаг вперед, чтобы продолжить путь, но отец останавливает меня, сжимая руку.
— Посмотри на меня, сын.
Я поднимаю на него взгляд и вижу собственные глаза, смотрящие в ответ. В них спокойствие и умиротворение. То, чего мне сейчас отчаянно не хватает.
— Я готов, Истон, — он пожимает плечами. — Не каждому выпадает чудо иметь сына с таким талантом, чтобы тот смог создать собственное музыкальное наследие, — говорит он с гордостью. — В этом мне повезло. Я бы предпочел просто отойти в сторону и смотреть, как ты оставляешь свой след. И я чертовски горжусь тем, что тоже приложил к этому руку. Пусть и совсем немного.
— Это было не немного. Совсем нет.
— Ой, — усмехается он. — Ты уже во многом обходишь меня.
Я качаю головой, не веря своим ушам.
— Ты ошибаешься, если думаешь, что всё, что я делаю, не связано с тобой и с мамой.
Грудь сжимает, когда он кладет ладонь мне на плечо.
— Я лишь о том, что, если на этом всё, я в порядке. Так что и ты будь.
— Черт, — хрипло отвечаю я, пытаясь прийти в себя. — Если ты спокоен, то и я справлюсь. Просто дай мне минуту, чтобы это переварить.
Он кивает, и мы снова продолжаем идти. Сделав несколько шагов, он смотрит на меня.
— Эти пару месяцев были тяжелыми.
— Да, — отвечаю я, глядя вперед.
— Хочешь поговорить об этом?
— Нет. Не сегодня.
— Ты вообще ни разу об этом не говорил, сын. С тех пор как я отрывал тебя от пола в том гостиничном номере.
— Потому что говорить не о чем. Я там, где я есть. И я с этим справляюсь.