— Правда, но не так, как ты думаешь.
Я слышу отчетливый плеск жидкости в бутылке и замираю.
— Ты пьян?
— В процессе, — огрызается он.
— Это ничем не поможет и только усилит твою паранойю. Я не с ним. И вообще ни с кем. Ты это знаешь. Ты просто злишься и имеешь на это полное право, но единственный мужчина, которого я хочу, сейчас орет на меня по телефону. Я скучаю по тебе каждую минуту каждого дня. Я была расстроена и приходила в себя в лимузине, а Джонатан заметил, что я прячусь. Он выманил меня, пошутил, чтобы поддержать, и проводил внутрь. Вот и всё.
— Это я должен тебя утешать! Это мои, черт возьми, губы. Губы, которые должны улыбаться так только для меня. Это мое тело. Тело, к которому никто другой не должен прикасаться!
— Прекрати, — защищаюсь я. — Я вообще не обязана это объяснять, но, Истон, он гей.
— Как удобно.
— Мы обещали, что не допустим этого.
— Мы, блядь, много чего наобещали, Натали. Похоже, соблюдать обещания пытаюсь один я.
— Истон, я знаю, что была с тобой несправедлива, — мне удается удержать голос ровным, пока я бросаю взгляд в бальный зал, радуясь тому, что оба моих родителя сейчас отвлечены. — Я плакала в лимузине еще и потому, что мы с папой… мы наконец снова разговариваем. По дороге сюда он извинился передо мной.
Тишина.
В зале папа широко улыбается, почти ослепительно. Мама рядом с ним, они общаются с группой людей. Это первая по-настоящему искренняя улыбка, которую я вижу на его лице с тех пор, как мы были в Седоне. И, глядя на это, я впервые вижу возможность вернуть хоть какую-то нормальность.
— Самолет приземляется через двадцать минут. Я хочу, чтобы ты была на нем.
— Что?
— Приезжай ко мне, красавица. Я прошу тебя приехать ко мне.
— Это больше похоже на приказ, — огрызаюсь я.
— Значит, приказы мы принимаем только от папочки?
— Прекрати. Ты же знаешь, что я не могу прилететь к тебе сегодня. Если я это сделаю, я разрушу весь тот прогресс, которого мы только что добились.
Он саркастически фыркает.
— Ты сейчас, черт возьми, серьезно?
— Истон, ты прекрасно знаешь, что мое будущее сейчас завязано на газете и на отношениях с отцом. Я думала, ты хотя бы немного порадуешься тому, что мы снова начали разговаривать. Ради меня.
— Ты изменила свое будущее в тот момент, когда надела мое кольцо и взяла мою фамилию.
— Я это знаю. Думаешь, я этого не понимаю? Истон, я вымотана. Моя жизнь превратилась в сплошной цирк с тех пор, как мы врозь, потому что я изо всех сил пытаюсь вернуться к тебе. Ты, может, этого не видишь, но именно этим я и занимаюсь.
— Ты вымотана, потому что живешь двумя жизнями. Пока ты приводишь в порядок свое место рядом с ним, мы рушимся. Ты рушишь меня. Приезжай ко мне. Сейчас.
— Я не могу.
Снова тишина.
— Тогда я понимаю, какое у меня место. Никакого.
— Это неправда. Ты же обещал, что мне не придется…
— Не делай вид, будто это я всё перевернул, — безжалостно перебивает он.