— Что? Что именно, мам? Потому что ты никогда не влюблялась и ни разу в жизни не принимала импульсивных решений?
— Господи, Истон. Ты правда думаешь, что я когда-нибудь могла представить такое? Для этого не существует никакого руководства. Мне жаль. Самое последнее, чего я когда-либо хотела, — чтобы ты женился на дочери моего бывшего жениха.
— И почему же? — выдыхаю я. — Я ведь никогда не знал всей истории. Я спрашивал тебя об этом еще несколько месяцев назад, и ты ушла от ответа. Ты даже не смогла произнести его имя. Я задал тот же вопрос папе. Он повел себя точно так же. Оказалось, я был не единственным. Вы врали всему миру, позволяя всем думать, будто у вас с отцом была романтическая рок-н-ролльная сказка. Ты полностью вычеркнула Нейта. Неудивительно, что он ненавидит вас обоих.
Она прижимает ладонь ко рту и говорит сквозь нее.
— Я не могу поверить, что ты только что сказал мне это.
— Он ведь сформировал тебя как писателя, разве нет?
— Безусловно, — отвечает она. — Значит, ты винишь меня в его реакции, но не в своих собственных поступках?
Я сжимаю кожу дивана, опуская взгляд.
— Я виню себя за то, что думал, будто нашим родителям не плевать на наше счастье настолько, чтобы вести себя как взрослые.
— Это несправедливо.
— Возможно, — я делаю глоток. — Но я не понимаю, что такого чертовски невозможного в том, чтобы вы вчетвером просто пережили это и дали нам с женой жить дальше.
Она опускает голову, тяжело вздыхает, затем открывает сумку, достает увесистый переплетенный сценарий и бросает мне на колени.
— Я исключила Нейта, потому что мой агент связался с ним, и он не захотел иметь к этому никакого отношения.
Я поднимаю сценарий и читаю название.
Моя мама действительно написала эту гребаную книгу. И тебя в ней не было.
Была только та версия, которую ты знаешь.
— Ты правда написала книгу про них обоих? Там было не только про тебя и папу?
Она кивает.
— А отец это читал? — я поднимаю сценарий.
— Да. Он сам этого хотел.
— Господи…
— Сын, я люблю тебя больше, чем любую душу на этой земле. Я носила тебя под сердцем девять изнуряющих месяцев. Мы с твоим отцом дали тебе всё, что могли, как родители. Я без колебаний признаю, что ты мудр не по годам. Ты можешь написать и спеть хоть тысячу песен о том, как ты всё это видишь. Но сейчас это лишь твое восприятие и ничто больше. Пока ты сам через это не пройдешь, оно таким и останется.
Всё, что я сейчас слышу, — это монолог о том, как ты представляешь себе чужую жизнь, обращенный к человеку, который, черт возьми, эту жизнь прожил. Душу формирует опыт. Твой собственный опыт. А у тебя его пока недостаточно. Ты еще не прожил достаточно, чтобы твоя душа окончательно сложилась. Поэтому не рассказывай мне, через что я прошла, и не объясняй, что ты, как тебе кажется, знаешь. Мне плевать на твое восприятие одного из самых тяжелых периодов моей жизни.
Но если ты действительно хочешь понять то, что невозможно до конца передать словами, вся история — там. Ты хочешь правду? Она вся внутри. Это твой шанс узнать, почему мы все — Нейт в том числе — отреагировали именно так и почему мы не можем просто упоминать друг друга между делом. Дело не в ненависти. И не в каком-то одном поступке. Это результат множества вещей, которые, блядь, причинили боль.
Она упрямо вскидывает подбородок.
— Так что прежде чем читать мне проповеди, сначала разберись, о чем говоришь. Теперь ты можешь вторгнуться в мою личную жизнь так же, как это сделала Натали, и больше не обвинять меня в том, что я оставляю свою гребаную личную жизнь при себе.
Она яростно стирает слезу с лица, а я сижу оглушенный, и меня накрывает стыд.
— Ты думаешь, мне не жаль, что я причинил боль тебе и моему отцу? Потому что жаль. Но вот это, — я поднимаю книгу, — твое прошлое.
— Мое прошлое стало твоим будущим. Господи, ты сам сказал, что твоя жена отчаянно пыталась тебя предупредить, а ты всё равно отмахиваешься. Ты не такой эгоист, Истон. Ты просто слишком погружен в собственную боль, чтобы заметить, как по-скотски ты начинаешь себя вести. Посмотри на меня, сын, — приказывает она, и я поднимаю взгляд.
— Представь, что через двадцать или тридцать лет Натали больше не будет частью твоей жизни. Ты правда думаешь, что твой опыт и любовь к ней, воспоминания о том, что ты чувствуешь сейчас, эта горечь, эта боль, не станут горько-сладкими? Особенно если вас разлучат навсегда, при том, как сильно ты любишь ее сейчас? Ты проживаешь историю любви, которая сформирует твою душу, Истон.