— Договорились.
— Тогда сольем Дэймона и устроим девичник. Никого больше, только мы.
В висках начинает нарастать головная боль. Кровь яростно пульсирует, мысли мечутся и сталкиваются между собой. И хотя мне хочется успокоить Холли, я торопливо ищу повод свернуть разговор.
— Слушай, папа меня зовет. Я перезвоню тебе после обеда, ладно?
— Ладно, — отвечает она. Явное недоверие в ее голосе лишь укрепляет мой вывод: помимо того, что я паршивая дочь, я становлюсь еще и отвратительной подругой.
— Я правда перезвоню. Люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю.
Следующие несколько минут я упираюсь ладонями в стол и практикую дыхательные техники, собирая по кусочкам остатки самообладания и здравого смысла. Переворачиваю телефон экраном вверх, готовясь как следует устроить Истону разнос за его беспечность. Но стоит мне прочитать сообщения, как злость быстро сходит на нет.
Откинувшись на спинку кресла, я перечитываю его сообщения, и сердце наполняется теплом. Он просто ведет себя как парень. Или, по крайней мере, старается. Между нами неожиданно легко выстроился ритм, даже несмотря на тайну и наш бешеный график. Эта неделя стала исключением из-за его концертов один за другим. Пока он скучает по мне, у меня буквально болит всё от желания быть рядом с ним.
Хотя я ни за что не променяла бы последние два месяца с Истоном ни на что другое, постоянное балансирование между всем этим начинает меня изматывать. Я бросаю взгляд в папин кабинет и чувствую укол из-за той намеренной дистанции, которую между нами выстроила. Мне не хватает откровенности с ним во всем, что касается моей жизни, в том числе отношений. Мне не хватает наших посиделок с пивом после работы, приглашений на ужин, от которых я в последнее время всё чаще отказываюсь.
На секунду я задумываюсь, а вдруг Истон прав. Может, я действительно придаю слишком большое значение прошлому наших родителей. Я никогда не боялась отца, как бы сильно ни облажалась. Возможно, решение куда проще, чем я себе представляю. Просто зайти к нему в кабинет, всё рассказать, извиниться и объяснить.
Быть с Истоном больше не ощущается как выбор, который причиняет боль. Это выбор, который делает меня счастливой. До головокружения счастливой. Последние восемь недель без сомнений стали лучшими в моей жизни, а папа всегда давал мне понять, что мое счастье для него превыше всего.
Решив признаться во всем как можно скорее, я начинаю набирать сообщение Истону, понимая, что слишком затянула с ответом. Особенно учитывая, что он уверен, что я злюсь на него.
Я набираю короткий ответ. Тот самый текст, который за последнюю неделю печатала уже с десяток раз.
И стираю эти три слова снова. Признаваться ему в чувствах по смс — не то, как я хочу это сделать. Но сейчас это единственный ответ, который мне по-настоящему хочется отправить. Вместо этого я выбираю предельную честность, которую он сделал для меня такой естественной за всё время, что мы вместе.
Я нажимаю «отправить» и сразу же начинаю печатать снова.
Я отправляю второе сообщение без тени сомнения и тут же переключаюсь на проверку статьи. Проходит десять минут без ответа, и я сникаю, напоминая себе, что он за рулем.
Сдержав обещание Холли, я перезваниваю ей во время обеда, почти через три часа, болтая так, будто у меня в животе не растет каменная глыба с каждой минутой его молчания.
Злясь на то, что вывалить весь этот эмоциональный поток мне можно разве что своему коню, я снова и снова перечитываю отправленные сообщения, переживая, не сказала ли я лишнего. Когда проходит пять часов без ответа, и я уверена, что он уже припарковал фургон в Salt Lake, меня накрывает паника. Я не написала ничего необычного для нас. Он куда больше говорил о своих чувствах ко мне, чем я до сих пор, и ни разу не дал повода думать, что для него это несерьезно. Если уж на то пошло, он задал этот ритм, а я без колебаний полетела вслед за ним, подхваченная той легкостью, с которой он щедро делится со мной своей любовью.
Мое беспокойство только растет. Я проверяю телефон весь остаток рабочего дня, пока офис постепенно не пустеет, потому что до самого вечера мои сообщения так и остаются без ответа.
Глава 44
Натали
С мрачным настроением я еду домой, изо всех сил пытаясь загнать растущую неуверенность поглубже. Он что, выключил телефон, чтобы избежать ссоры? Я тут же отбрасываю эту мысль, потому что это совсем не про Истона.
Я поддразнила его насчет того, что он «под каблуком», но он же должен понимать, что это была шутка. Я так же очарована им. Он сказал, что я не выиграю в этом споре, но неужели он мог бы специально не отвечать, чтобы доказать свою правоту?
— Прекрати, — одергиваю я себя, когда раздается сигнал ремня безопасности. Этот писк я теперь прочно связываю с вечным ворчанием моего парня. Тут же пристегиваюсь, сбавляю скорость на светофоре за цепочкой машин и машинально смотрю в окно.
Мой взгляд замирает на Emo’s, клубе в Остине, где «Мертвые Сержанты» часто играли в самом начале. Я хорошо помню это место, потому что именно здесь, в фильме, Стелла застала Рида поющим для нее. Картина тут же всплывает в голове во всех деталях. Актриса, игравшая Стеллу, рыдает у сцены, а Бен указывает Риду, что она здесь. Рид выскакивает из-за барабанов и сталкивается с ней. Для меня это самый запоминающийся момент всего фильма.
Значительная часть истории Рида и Стеллы связана с этими улицами, особенно с Шестой, по которой я сейчас еду. На мгновение я представляю юную Стеллу, бродящую по центру Остина, мечтающую сделать себе имя в журналистике и упорно работающую ради своего будущего. Образ Рида за барабанами, который так же отчаянно сражается за собственную мечту, мелькает следом, но тут сзади раздается резкий гудок.
Вырванная резким сигналом обратно в реальность, я нажимаю на газ, еще на мгновение задержав взгляд на знакомом клубе.
Мысли снова возвращаются к Истону, желудок скручивает всё сильнее, и на поверхность всплывает Лекси и ее прошлое с Беном. Та же самая неуверенность однажды заставила Лекси разрушить отношения с ним. Об этом Истон меня тоже предупреждал. И именно в этот момент решение складывается, само собой.
Я не буду вести себя так же. Неа. Если уж мне суждено быть девушкой рок-музыканта, придется просто стиснуть зубы и справляться.