— Фух. Слава богу. А то я уже думала, что мне понадобится парашют.
— Имей в виду. Если ты прыгаешь, то я обязан прыгать следом, — смеется он.
Мы замолкаем, и тишина между нами становится уютной, пока я провожу ладонью по мягкой, кожаной обивки кресла.
— Мне правда тяжело, — признаюсь я спустя пару минут, глядя на него. — Когда единственный, кому я могу всё рассказать, это, блядь, мой конь.
Мы несколько секунд молча смотрим друг на друга, а потом одновременно разражаемся смехом.
— Я знаю, знаю. Звучит нелепо, но он верный конь и отличный слушатель.
— Держись, милая. Всё наладится.
— Господи, надеюсь, ты прав, — я сглатываю, вспоминая утренний почти нервный срыв. — Джоэл, можно спросить твое мнение?
— Ты же знаешь, что можешь.
— Как ты думаешь, мы поступаем правильно, скрывая наши отношения от родителей?
— Если честно, ситуация у вас очень непростая. Вам обоим приходится лавировать. С одной стороны, это действительно выглядит как обман, но с другой, я прекрасно понимаю, почему вы решили пока действовать именно так.
— Сегодня утром я была в шаге от того, чтобы зайти к отцу в кабинет и во всем признаться.
— Что тебя остановило?
— То же самое, что останавливало с самого начала. Письма. И еще то, что я счастлива. Я просто струсила, — я снова сглатываю. — Как ты думаешь, наши родители поймут… ну, со временем?
Джоэл морщится, и я понимаю его ответ еще до того, как он его произносит.
— Я не знаю всей их истории, поэтому мне сложно сказать наверняка. Хотелось бы успокоить тебя, и я правда надеюсь, что ради вас обоих они поймут.
Я киваю.
— Прости. И прости, что вообще поставила тебя в такое положение.
— Эй, — резко говорит он, заставляя меня оторвать взгляд от пейзажа внизу. — Мне очень дороги и Истон, и ты. Для меня это уже давно не просто работа.
— Я знаю. Он любит тебя.
Он будто смотрит сквозь проплывающие за иллюминатором облака.
— Я бы с ума сошел, если бы с ним что-то случилось.
— Значит, всё-таки «гордый папочка»?
— Странное чувство, — говорит он, чуть откидываясь в кресле. — Я помню каждый момент его детства. И за все эти годы мне не раз приходилось одергивать себя, чтобы не лезть лишний раз, особенно когда рядом не было Рида и Стеллы… А сейчас? Сейчас я по-настоящему вижу в нем того мужчину, которым он стал. Того, кто должен сам принимать решения и сам совершать ошибки. Это не отцовская любовь. Скорее дяди. Очень близкого дяди.
— Понимаю. И мне это нравится.
— Иногда это давалось непросто, особенно раньше, — признается он. — Но, если честно, это уже давно не просто работа. Кровные или нет, мы семья. И даже когда контракт закончится, я точно знаю, что наши отношения на этом не закончатся. Я в этом даже не сомневаюсь. — Он тихо усмехается. — Черт, в доме Краунов у меня даже есть собственная спальня, и во время праздников я часто ею пользуюсь.
— Это круто.
Меня накрывает тихая тоска от мысли, что, возможно, мне никогда не будут рады в доме Краунов. Ни в каком качестве. Что родители Истона так и не примут меня. И наоборот. А еще страшнее то, что я вообще не могу представить, как мой отец принимает Истона.
Какое будущее нас ждет?
— Ты должна жить своей жизнью, Натали, — мягко говорит Джоэл, словно улавливая мою тревогу. — Нельзя строить важные решения, оглядываясь на чужие чувства. Это я могу сказать точно. То, что вы нашли друг в друге и что у вас есть сейчас, — редкость. Чертовски редкая вещь. И я могу это подтвердить, потому что видел всё своими глазами. Так что принимай это как есть и отпусти тревоги о том, что может случиться потом. Сейчас это вне твоего контроля.