Спасибо тебе, Боже милосердный, за это совпадение. Я обязательно исправлюсь.
Я хватаю трубку, как спасательный круг.
— О, младенец, — произношу я тем же тоном, каким минуту назад говорила с Истоном, надеясь, что так моя ложь прозвучит убедительнее.
— Ну уж нет, так с твоей лучшей сучкой не здороваются, — тут же парирует Холли, пока я не свожу глаз с отца.
На ходу соображая и решив замести следы окончательно, я включаю громкую связь.
— Поздоровайся с папой. Он торчит у двери моего кабинета, потому что сегодня с утра слишком активно лезет в мою личную жизнь.
— Привет, дядя Нейт, — кричит Холли в трубку.
Хотя они не кровные родственники, папа видел, как Холли росла рядом со мной, и они очень близки.
Предупреждения Истона в Далласе звучат у меня в голове так отчетливо, словно колокол. Ситуация становится пугающе похожей на тот сценарий, о котором Истон предупреждал, и мне от этого становится не по себе.
— Привет, солнышко, — ласково говорит папа. — Мы с Эдди по тебе скучаем. Заезжай к нам на ужин в ближайшее время.
— Обязательно. Если бы твоя дочь не была такой чертовски…
— Цыц, — перебиваю я с притворной игривостью и тут же убираю ее с громкой связи, прежде чем она успевает меня сдать.
Я почти уверена, что вот-вот схлопочу инфаркт. Пот скользит по спине, паника накатывает всё сильнее, и я изо всех сил стараюсь ее скрыть.
— Позвони Эдди и договорись, — громко добавляет папа, явно рассчитывая, что Холли его услышит, несмотря на мои попытки их разъединить. Его ухмылка становится шире, когда он замечает, насколько я на взводе. — Я скажу ей ждать твоего звонка сегодня.
— Пап, — протягиваю я, чувствуя, как давление подскакивает до опасной отметки.
Он стучит костяшками по косяку двери, явно довольный тем, что как следует взъерошил мне нервы.
— Ладно, не буду мешать вам обсуждать… женские дела.
Холли успевает услышать его последние слова и тут же вопит мне в ухо:
— Какие еще женские дела?
— Ты заноза в заднице, — бросаю я ему вслед, пробуя почву.
Папа оборачивается. В его взгляде смешаны веселье и обожание.
— А ты свет моей жизни.
После этого он уходит, направляясь через редакционный зал к своему кабинету, а меня накрывает волна вины.
Господи.
Сердце колотится, спина мокрая от пота. Я перевожу внимание на Холли, мысленно прокручивая последние несколько секунд лжи, пока она требует ответа.
— Натали, какие еще женские дела?
— А, я записалась к твоему мастеру на восковую депиляцию.
— Поэтому я теперь младенец?
— Я имела в виду «гладкая, как младенец».
О. Боже. Мой.