— Не просто так. Всего минутку, — добавляет он мягче. — Ладно?
— Ладно, — прикусываю губу.
Он наклоняется и придвигает мой стул ближе к себе. Душный летний воздух тут же будто сгущается. Я провожу влажными ладонями по джинсам, чувствуя, как пот стекает по шее.
— Ты что, собираешься со мной поругаться?
— Дорога оказалась такой, какой ты ее себе представляла? — спрашивает он, уходя от ответа.
— В каком-то смысле да, но я понимаю, что там куда больше всего, — отвечаю я.
Вспоминаю, как прошлым вечером он бросал предупреждающие взгляды Тэку, когда тот начал рассказывать байки с дороги. Если честно, мне пока страшно узнавать, есть ли у Истона свои истории.
— Ладно, — соглашается он слишком легко, подозрительно легко.
Я невольно слежу за каплей пота, скользящей по его кадыку, прежде чем она исчезает под цепочкой с крестом.
— Скажи, почему ты написала ту статью.
Вопрос застает меня врасплох. Он мягко поднимает мой подбородок пальцами, заставляя посмотреть на него.
— Это было… скорее из разряда «а что, если». Я вообще не думала, что ее кто-то увидит.
— Но ты хотела, чтобы ее увидел я.
— Я хотела, чтобы ты знал, что я понимаю твою позицию. И если бы у меня был шанс встать на твою сторону и защитить твое право на частную жизнь, я бы сделала это именно так.
— Значит, поэтому?
Я киваю.
— Да. Конечно. Я просто хотела, чтобы ты понял: я тебя понимаю.
Краем глаза я замечаю, как за оградой через дорогу начинают собираться первые длиннорогие быки.
— О, смотри! Началось.
Я вскакиваю на ноги, и Истон медленно поднимается следом. Мы подходим к кованому ограждению, отделяющему нас от стремительно заполняющейся улицы. Он встает прямо за мной, достаточно близко, чтобы мы не привлекали внимания. Мое плечо касается его груди, его запах окутывает меня, а по спине разливается тепло.
Большим пальцем он смахивает каплю пота у меня с поясницы, у самого края джинсов. От этой неожиданной нежности мои губы непроизвольно приоткрываются.
Я изо всех сил пытаюсь сосредоточиться на движении за оградой, но слишком остро чувствую каждое его прикосновение, особенно когда его палец медленно, почти лениво, скользит вдоль моего позвоночника.
Полностью поддавшись его близости, чувствуя, как его губы всего в нескольких сантиметрах, я ощущаю, как учащается пульс. Он убирает влажные пряди волос с моей шеи и тихо выдыхает. Я закрываю глаза, пытаясь вдохнуть хоть каплю самообладания и упрямо не смотреть на него.
— Началось, — хрипло произношу я, кивая в сторону улицы, чувствуя себя капитаном Очевидность.
Истон продолжает медленно вести большим пальцем по моей спине, пока ковбои эффектно раскручивают лассо над головами и начинают выводить массивных быков на дорогу. Всё действо длится всего пару минут. Я хмурюсь и оборачиваюсь к Истону. Его лицо отражает то же недоумение. А уже в следующую секунду мы оба разражаемся смехом.
— Это было, блядь, так разочаровывающе, — фыркаю я, когда мы возвращаемся к столику. — Хорошо хоть деньги за это не платили.
Истон пожимает плечами.
— Думаю, смысл был не столько в самом зрелище, сколько в опыте. Увидеть что-то настолько из старого мира посреди нового.
— Я понимаю, но, — я оглядываюсь и вытираю лоб, — возможно, оно не стоило двух часов, проведенных в техасском аду, в ожидании этого момента. — Я поднимаю волосы и обмахиваю шею рукой, пытаясь хоть немного остыть.
— Но тебе ведь было весело?