И тут в голове возникает вопрос.
— Истон?
— Ага?
— Мы ведь не будем спать в фургоне, правда?
Он смеется.
— Я бы не стал так над тобой издеваться.
— Мы попробовали пару ночей в первую неделю, — с явным раздражением вставляет Тэк, кивая в сторону Истона. — Этот чудак настоял, и это был ад.
— Еще какой, — поддакивает Сид с соседнего сиденья.
— Прости, что ты пропустил утренний чай, дорогой, — совершенно без раскаяния бросает Истон.
— И правильно, что извиняешься, — язвит Сид с отчетливым британским акцентом.
Истон пожимает плечами.
— Я старался. Но голосование было три против одного. Не в мою пользу.
— Победа, к слову, мало что нам дала, — добавляет Сид. Его ярко выраженный британский акцент делает снобизм почти очаровательным. — После бесконечных часов в этом грязном, мать его, фургоне мы теперь вынуждены ночевать в самых дешевых отелях. Я, знаете ли, провожу четкую грань, когда речь заходит о совместном сне с этими вонючими ублюдками. И болонья[75] — это вообще не еда.
— А-а! — тяну я, поворачиваясь к Истону. — Так вот чем тут пахнет. А я всё не могла понять!
Истон смеется и бросает на меня взгляд.
К моему глубочайшему сожалению, когда я только залезла в фургон, мне пришлось изо всех сил сдерживать рвотный позыв. Оценка Истона про «запах сыра с плесенью» была куда мягче реальности. Я бы сказала, что здесь пахнет носком из спортзала, щедро обвалянным в голубом сыре и хорошенько пропеченным на солнце.
Истон смеялся до слез, наблюдая за моей реакцией, пока я судорожно опускала стекло, стараясь не выдать приступы тошноты.
Понадобился почти целый первый час поездки, чтобы я смогла это вынести. И всё равно, сейчас я бы не хотела быть где-то еще. Группа приняла меня куда теплее, чем я ожидала, а «эклектичность», о которой предупреждал Истон, я поняла сразу.
Тэк вырос на Среднем Западе. По его мощному телосложению сразу было видно, что он из глубинной Америки. Внешность у него стопроцентно рокерская: темно-каштановые волосы, почти черные глаза. Одевается он всегда во что-то разномастное, но каким-то образом это работает. Татуировок на нем больше, чем чистой кожи. Пока что он самый разговорчивый из всей троицы.
— Вот это была охуенная ночь, — с восхищением заявляет Тэк, поднимая фотографию и показывая ее Эл-Элу, он же Лейф Гаррисон — ведущий гитарист Истона.
Лейф сидит спиной к окну, вытянув руку вдоль спинки сиденья второго ряда. Он родом из Скандинавии — белокурый, с ярко-голубыми глазами, но акцент у него безошибочно британский, сассекский, отточенный годами жизни там. Его внешность резко контрастирует с темной, мрачной энергетикой остальных троих.
Сид Патель — самый старший из них, ему двадцать девять. Он басист, родом из Великобритании, с индийскими корнями. Кожа у него глубокого, невероятно красивого темного оттенка. Самый молчаливый из всех в основном потому, что с того момента, как я села в фургон, он почти не выпускает из рук вейп и пиво. Но при всей своей немногословности он оказался достаточно открытым, чтобы я чувствовала себя рядом с ними своей.
— Эта команда, — задумчиво произносит Истон между нами, — выглядит как будто начало анекдота.
Я окидываю их взглядом. Эл-Эл дольше всех задерживает на мне любопытный взгляд, сжимая в руке банку Guinness[76].
— Может быть, — отвечаю я, снова глядя на Истона, — но это правда происходит. Ты действительно это делаешь. Прямо сейчас едешь на очередной концерт.
— Да, это охренительно. Но что-то было не так.
Он бросает на меня взгляд.
— В Оклахоме меня накрыло. Я понял, что должен заехать и забрать свой любимый инструмент.
Я мгновенно цепляюсь за его слова, прекрасно понимая, что он имеет в виду. Расстегиваю ремень безопасности, разворачиваюсь на коленях и хватаюсь за подголовник.
Истон реагирует сразу же и смачно шлепает меня по заднице.
[75] Болонья (bologna) — это дешевая вареная колбаса, распространенная в США.
[76] Ирландское темное пиво.