Нижинский. Великий русский Гений. Книга I: читать начало книги онлайн

А как же сложились судьбы одноклассников Вацлава?

Георгий Альфредович Розай (1887–1917) — с ним мы уже хорошо знакомы. Ему посвящена отдельная глава в этой книге. Чёрная зависть сожрала его душу и он умер, не дожив до 30-ти лет.

Илиодор Сергеевич Лукьянов (1886–1907). Старше Вацлава на 3 года. Сын танцовщика С. И. Лукьянова. Училище окончил в 1905 году и был определен в балетную труппу кордебалетным танцовщиком. Обнаруживал большие музыкальные способности, но к танцам относился равнодушно. С 1 сентября 1907 года был уволен из Императорских Театров по собственному прошению, и в этом же году был призван на военную службу, где, страдая острыми приступами меланхолии, застрелился из винтовки в возрасте 21 года.

Георгий Иванович Бабич (1889–1912). Сын киевских мещан. Училище окончил в 1906 году и был определён в балетную труппу кордебалетным танцовщиком. Никакого усердия к своим обязанностям не проявлял. Уволен в 1908 году «за явное нерадение к службе». После увольнения подал заявление, жалуясь на свою загубленную жизнь и на то, что дирекция выбросила «его за борт жизни» окончательно. Принимая во внимание его тяжелое материальное положение, дирекция выдала ему единовременное пособие в 300 рублей. В возрасте 23-х лет был убит ревнивым мужем своей любовницы.

Владимир Михайлович Фёдоров (1889–1919). Сын балетного артиста. Училище окончил в 1908 году и был определён в балетную труппу кордебалетным танцовщиком. Начал участвовать в спектаклях (балетах и операх) только с 1910 года в массовке. Был убит «по ошибке» во время революционных событий в возрасте 30-ти лет.

Какие странно похожие судьбы у одноклассников Нижинского. Совпадение ли это? Думаю, что нет. Видимо, зависть к гениальности Вацлава сломила их дух ещё в детстве, в школе. В итоге они не смогли найти своё место не только в искусстве, в театре, а просто в жизни. В результате у всех у них — короткая жизнь с печальным концом. В отличие от Анатолия Бурмана, который смог принять Гений Нижинского. Хотя тоже не сразу и, видимо, при поддержке своей семьи, в первую очередь отца. В результате Бурман, не обладая особыми природными данными, нашёл свою нишу и состоялся в профессиях артиста, педагога и прожил вполне благополучную жизнь. Во многом это случилось именно благодаря его дружбе с Вацлавом. Возможно, если бы другие одноклассники, вместо того, чтобы пытаться уничтожить Нижинского, сумели бы принять его гениальное превосходство, и их жизни сложились бы по-другому. Свет, доброта и энергия, которые излучал Нижинский, были такой силы, что их хватило бы на всех.

Встречи с Императором Николаем II

Все дети, которые поступали учиться в Императорское Театральное Училище, фактически попадали под опеку Царя. То есть формально Царь являлся опекуном всех воспитанников Училища. Поэтому Император Николай II нередко посещал Училище в праздники, присутствовал на школьных спектаклях и даже иногда просто приходил посмотреть на быт учеников.

За годы обучения в Императорском Училище Вацлав Нижинский неоднократно лично встречался с Николаем II и всей его семьёй. Вацлав видел и знал всех детей Царя.

Обычно на Рождество, после праздничных спектаклей, всех балетных мальчиков и девочек вызывали в царскую ложу Мариинского театра. Там Царь Николай II и Царица Александра лично вручали каждому по очереди коробку конфет, крымское яблоко и мандарин. В благодарность каждый воспитанник кланялся Царю и целовал руку Царице. Маленькие царевны играли тут же, в ложе. Вся царская семья всегда была очень дружелюбна.

Однажды Вацлав заключил пари с одноклассниками, что получит от Царицы две коробки конфет. Это было смелое заявление, так как последствия подобного поступка могли быть печальными. Тем не менее Нижинский был уверен в успехе. Получив свою первую коробку, Вацлав убежал за сцену и спрятал её, и снова встал в конец очереди за подарками. Император потянулся за коробкой, но случилось неслыханное — одной коробки не хватало. Это было нарушение всех традиций! Тогда одна из дочерей Царя пришла на помощь. «Позвольте мне отдать мою коробку этому мальчику!». Вацлав отказался, но Царица настояла и он выиграл пари. У Нижинского было две коробки конфет, причём одна из них — без одной конфетки, так как маленькая Царевна уже попробовала их.

Император Николай II со своей семьёй. Такой знал эту семью Вацлав Нижинский во время обучения в Императорском Училище

Однажды перед ужином в Училище случился переполох. Всем ученикам приказали срочно привести себя в порядок, так как Его Величество сегодня будут ужинать вместе с ними. Вацлав шёл на ужин рядом с Бурманом и шептал ему на ухо: «Толя, меня лишили десертов. Мне придётся встать лицом к стене в присутствии Царя». (В Училище было правило: те ученики, которые за плохое поведение были лишены сладкого, должны во время подачи десертов встать и повернуться лицом к стене). Ужин с Николаем II проходил вполне непринуждённо, пока Нижинский и ещё один мальчик не поднялись и не повернулись к стене. Царь с удивлением заметил это явление. «Что? Разве эти мальчики не любят десерты?». Хором мальчики ответили: «Мы любим десерты, но мы наказаны!». «За что?» — спросил Царь. Но внимательно посмотрев на Нижинского, понял: «За драку!». На лице Вацлава сияли разноцветные синяки. «Ты — польский мальчик, о котором мне говорили, что ты лучший танцор в школе? Я вижу, что ты не только великий танцор, но и великий боец!». Но десерта Вацлаву так и не досталось…

Когда Нижинского и Бурмана, вместе с другими мальчиками, выбрали для участия в спектакле в Императорском Эрмитажном театре, их радости не было предела. Они знали о невероятных богатствах, хранящихся в Эрмитаже, и о его богато украшенном театре. По просьбе мальчиков, перед репетицией, их провели по Эрмитажу с экскурсией. Они увидели царские короны, усыпанные драгоценными камнями, мечи из чистого золота. Невероятного павлина с изумрудными глазами в огромной золотой клетке, великие шедевры Микеланджело, Рембрандта, Рубенса.

Эрмитажный театр. Начало XX века

Наступил день представления. Генералы и их адъютанты с почтением проводили балетных мальчиков в гримёрные — огромные апартаменты, где их ждали столы, уставленные лакомствами, которыми было разрешено набивать свои карманы. Целый день они провели в Зимнем Дворце. Обед и ужин были поданы в огромном зале. Мальчики не поверили своим глазам, когда увидели посуду, украшенную двуглавым орлом, короной и инициалами Николая II.

После ужина артистам разрешили немного отдохнуть, а затем готовиться к представлению. Эрмитажный театр вмещал всего 200 зрителей. Но какие это были зрители! Вся царская семья в парадных одеждах, все великие князья и княгини, вся высшая аристократия, иностранные послы с жёнами, китайские и восточные принцы в национальных одеждах. Весь зал переливался блеском разноцветных драгоценных камней.

После представления князь Волконский поздравил всех от имени Императора и Императрицы и взволнованные, усталые юные артисты вернулись в Училище, готовые лечь спать. Вдруг пришёл приказ: всем, не снимая верхней одежды, явиться в балетный зал. Двери распахнулись и вошёл генерал в парадных регалиях.

«Мальчики, — сказал он, — кто из вас по ошибке взял золотые ножи, вилки и ложки из Зимнего дворца? Пожалуйста, верните их мне! С вами не будут обращаться как с ворами».

Мальчики стали с сожалением доставать из карманов и расставаться с маленькими царскими сувенирами. Кто-то даже заплакал. Ну какое значение могли иметь несколько ложек для Царя? Ведь Царь сам очень любил дарить всем подарки. И вот, из-за рвения старого генерала, у Вацлава и Толи не осталось никаких доказательств, что они обедали в Зимнем Дворце, когда им было по 12 лет.

Когда много лет спустя, в июле 1918 года, Вацлав Нижинский узнал о расстреле всей Царской семьи, включая детей, для него это стало ещё одним ужасным потрясением. Через полгода Вацлав написал в своём Дневнике: «Я знаю, что государь человек, а поэтому не хотел его убийства. Я говорил об его убийстве всем иностранцам. Мне жалко государя, ибо я его любил. Он умер от мортир людей-зверей».

Представление в Эрмитажном театре. Гравюра. Конец XIX века

Первое знакомство Михаила Фокина с юным Нижинским и первый танцевальный экзамен Вацлава весной 1904 года

В своих воспоминаниях Михаил Фокин вот так описывает своё первое знакомство с Нижинским: «Один мальчик выделялся большими прыжками и особым усердием. „Молодец, — говорю. — Как твоя фамилия?“ „Нижинский“, — отвечает он. Это было его первое участие в моём балете. Начиная с этой, я „занимал“ его почти в каждой последующей моей постановке». (Речь идёт о репетиции премьерного балета «Ацис и Галатея» весной 1905 года). На самом деле их знакомство случилось гораздо раньше, и к 1905 году Фокин уже очень хорошо знал, кто такой Нижинский, хотя и не был его учителем.

Вот как Бронислава описывает эпизод, произошедший за год до этого, весной 1904 года: «Я знала, что мой брат хорошо танцует, и мне это казалось совершенно естественным. Но первым человеком в школе, который заговорил со мной о редком танцевальном таланте Нижинского, был Михаил Михайлович Фокин. Я училась в его классе, и однажды он опоздал на урок. Ученики-мальчики в это время сдавали экзамен по танцам в другой комнате, и Фокин как учитель должен был там присутствовать. Фокин быстро вбежал в танцевальный зал. Он подошёл прямо ко мне и сказал: „Бронислава Фоминична, у Вас такой брат, что я должен Вас поздравить!“. Учителя обычно не говорили с учениками о личных делах, особенно перед всем классом. Но Фокин не обращал ни на кого внимания. „Ваш брат удивительно танцует!“ — продолжал он. „Все мы, экзаменаторы, поставили ему оценку 12. Но это несправедливо. 12 мы и раньше ставили, но никогда не было никого, кто танцевал бы так, как Нижинский!“.

Фокин с большим воодушевлением продолжал рассказывать о Вацлаве. „Как легко он прыгает… как высоко он прыгает, выше метра от пола прямо вверх для смены ног, а другие па ещё выше. Все сложные па даются ему так легко… три тура в воздухе и entrechat-dix (антраша-десять) без малейших усилий… как птица в воздухе… Для Нижинского сегодня мы должны были бы придумать новый балл. Если бы кто-нибудь предложил это, я бы поставил 20 или даже 30. Он превзошел всё, что мы видели до сих пор… замечательно… После того, как все мальчики-ученики станцевали аллегро-па в группе, Нижинского попросили повторить танцевальную последовательность самому. А потом случилось то, чего никогда не случается на экзаменах… Внезапно мы все, абсолютно все, зааплодировали. Директор Теляковский, его помощник Крупенский и все преподаватели аплодировали Нижинскому как на спектакле. Я опоздал, потому что мы не могли сразу уйти, мы все говорили о Нижинском. Твоего брата ждёт великое будущее“.

Михаил Михайлович Фокин был совершенно очарован Нижинским. Когда я рассказала маме, что он сказал, её тревоги и сомнения по поводу будущего Вацлава наконец развеялись, и она начала надеяться увидеть сына в качестве главного танцовщика Императорских театров».