Нижинский. Великий русский Гений. Книга I: читать начало книги онлайн

На следующее утро Вацлав всё ещё был без сознания. Доктор сказал матери: «Вы должны готовиться к худшему. Состояние мальчика безнадёжно, если он выживет — это будет чудо». (По сохранившимся медицинским документам у Вацлава был разрыв печени и обширное внутреннее кровоизлияние).

Врач вызвал и расспросил Розая, Бурмана и Бабича о том, как именно упал Вацлав. Мальчики были очень напуганы. Один пришёл со своей матерью, которая стала упрекать их: «Посмотрите, к чему привели ваши жестокие шалости. Бедный Вацлав умирает». Но Элеонора сказала: «Уходите, пожалуйста».

Только на пятые сутки, в понедельник, Вацлав пришёл в сознание. Он лежал на спине и смотрел вверх своими огромными глазами, на животе у него лежал мешок со льдом. Вацлав посмотрел на мать и сестру и улыбнулся им. Белая палата была полна солнечного света. Ваца не сказал ни слова, но казалось, что он возвращается к жизни. Однако врач считал, что опасность ещё не миновала. Ночью на соседней кровати умер мальчик, которого лягнула лошадь в живот. Хотя накануне этот мальчик разговаривал и казался более сильным, чем Вацлав.

Элеонора очень переживала: «Что если у Вацлава пострадал позвоночник? Сможет ли он танцевать?» (Интересный штрих к портрету матери. Ребёнок при смерти, а она волнуется за танцы. Причём её старший сын Стасик тоже пережил многосуточную кому, теперь — Вацлав. Возможно, что Вацлав пережил клиническую смерть — прим. автора).

Как только к Вацлаву разрешили пускать других посетителей, Розай, Бурман и Бабич пришли навестить его. Они шёпотом просили у Вацлава прощения и умоляли не выдавать их. Позже Вацлав рассказал, как одноклассники подстрекали его: «Мы знаем, что ты можешь прыгать далеко — через семь скамеек, а теперь, давай, посмотрим, сможешь ли ты прыгнуть так же высоко. Давай, перепрыгни через этот пюпитр!». Когда Вацлав прыгнул, самый старший — Лукьянов, дёрнул его назад за ногу.

От других учеников мать и сестра узнали, что в последний момент перед прыжком, когда Вацлав отвернулся (его намеренно отвлекли), Розай и другие подняли пюпитр так высоко, что если бы Вацлав увидел это, то он не стал бы прыгать. Также стало известно, что пол перед пюпитром был натёрт мылом.

Только в понедельник администрация Училища начала расследование несчастного случая и попыталась выяснить, почему мальчики разбежались и спрятались в классах, оставив Вацлава одного без сознания лежать на полу. Розай, Бурман и Бабич отрицали какую-либо вину — от них ничего нельзя было добиться. В итоге им снизили оценки за поведение и на одно воскресенье не отпустили домой. Имя Лукьянова в расследовании не упоминалось. Вацлав сказал, что ничего не помнит.

Только к концу учебного года Вацлава выписали из больницы, но он ещё долгое время оставался дома на специальной диете.

Бронислава ошибочно пишет, что в этом учебном году по общеобразовательным предметам Вацлава оставили на второй год во втором классе младшего отделения, но перевели в следующий танцевальный класс вместе со всеми. Но по документам видно, что в этом году Вацлав не был оставлен на второй год, а был переведён во второй класс старшего отделения по общеобразовательным предметам, а по танцам, раньше всех своих одноклассников, в старшее отделение класса усовершенствования, где преподавал Михаил Обухов.

Как видим, версия Брониславы довольно сильно отличается от версии Анатолия Бурмана.

Бурман пишет, что Вацлав с благодарностью принял его дружбу, ни на кого не держал зла и простил всех, даже Розая. К концу апреля Вацлаву разрешили вставать и он заново учился ходить. Когда к концу учебного года Вацлав вернулся в школу — он медленно ходил и терпеливо наблюдал за уроками балета, поскольку танцы были запрещены ему на долгие месяцы. Он тихо сидел, а глаза его светились радостью, когда его одноклассники преуспевали в танцах. Но, как бы они не старались — это была лишь слабая имитация мастерства Вацлава.

Школьные ведомости воспитанников В. Нижинского, Г. Розая и А. Бурмана за 1901/1902 учебный год. Копия из личного архива автора. Публикуется впервые. (Источник: РГИА Фонд № 498 опись № 1 дело № 6511)

В этом учебном году Нижинский и Розай второй год учились во 2-м классе младшего отделения, а Бурман во 2-м классе старшего отделения. У Нижинского средний балл за год — 8 (удовлетворительно), у Розая и Бурмана — 7 (удовлетворительно). У Нижинского, несмотря на все его трагедии этого года, общий балл повышается с 6 до 8, у Розая с 5 до 7. У Бурмана падает с 8 до 7 (он первый год живёт на пансионе). По общеобразовательным предметам Вацлав учится не хуже других, где то даже лучше. Чистописание у него, как обычно — 11 баллов, у Розая — 7. По рисованию Вацлав лучше всех. Французский ужасен у всех. По музыке (рояль) у Нижинского — 10 баллов, у Розая (скрипка) — 9, у Бурмана (рояль) — 8. У Вацлава появляется новый предмет — теория балетного искусства (нотация танца), у других этот предмет уже второй год (видимо, потому что они старше). Сначала он ничего не понимает, но вскоре разбирается, и оценка становится — 7 (удовлетворительно). У других — остаётся уже второй год — 5 (неудовлетворительно). По балетным танцам у Нижинского впервые появляется 11 баллов (хотя в младших классах, обычно, 10 — максимальная оценка), у Розая — 9 баллов. Вацлаву 13 лет, Розаю — 15. Нижинский уже недосягаем. Эти оценки и показывают ПОЧЕМУ ОДНОКЛАССНИКИ ПОКАЛЕЧИЛИ ЕГО. В четвёртой четверти у Вацлава по балетным танцам стоят буквы «б» (болен) — период восстановления после травмы. Вацлав не сдавал экзамен по танцам, хотя оценку 11 ему поставили. В первой четверти у Нижинского и Розая снижена оценка по поведению за стрельбу из рогаток. А вот в третьей четверти, за нанесение тяжкого вреда здоровью Вацлава, оценку по поведению никому не снизили, несмотря на то, что Бронислава пишет об этом.

Нижинский и Розай переходят во 2-й класс старшего отделения, а Бурман остаётся в этом же классе на второй год с предупреждением. Таким образом, в следующем году они опять будут учиться все вместе в одном классе.

Когда осенью Вацлав пришёл в школу он начал быстро восстанавливаться и с каждым днём становился всё сильнее. И стало понятно, что король танцев вернулся и снова надел свою корону, и краткое превосходство Розая закончилось. Несмотря на то, что одноклассники чуть не убили Нижинского из-за своей беспричинной ненависти, некоторые из них продолжали издеваться над ним, но Бурман теперь был его другом и защищал его. Кроме того подружились и семьи мальчиков. Мать и сестра Вацлава стали близкими друзьями семьи Анатолия и стали часто ходить к ним в гости, где их радушно принимали. (Хотя Бронислава Нижинская в своих воспоминаниях категорически отрицает эту дружбу, но, видимо, семьи действительно дружили до какого-то момента).

Интересно, что Ричард Бакл — официальный биограф Нижинского, очень вскользь упоминает об этом жутком несчастном случае, не придавая ему особого значения. Бакл просто пишет, что Вацлав прыгая, получил сильную травму и провёл в больнице несколько недель и, что в воспоминаниях Бурмана эта история сильно приукрашена. Бакл видимо не знал, что об этом несчастном случае сохранились медицинские документы, а Бронислава позже тоже подробно опишет эту трагедию.

Сам же Вацлав, спустя годы, рассказал Ромоле, что получил травму сам, ударившись о скамейку, когда отрабатывал пируэты. Он так никого и не обвинял. Ромола многие годы не знала правды, и только уже после смерти Вацлава узнала, возможно от Надежды Легат (жены Николая Легата), о том, как всё случилось на самом деле.

Также удивительно, что в личном деле воспитанника Императорского Театрального Училища Вацлава Нижинского, которое и по сей день хранится в Российском государственном историческом архиве (РГИА), нет ни слова об этом ужасном несчастном случае, который выглядит скорее, как покушение на жизнь и здоровье. Нет сведений об этом происшествии и в личном деле Георгия Розая. Видимо администрация школы постаралась скрыть этот случай, который мог нанести вред репутации Училища. Хотя, скорее всего, одноклассники не хотели убить Вацлава, когда подстрекали его на прыжок через пюпитр, но покалечить, видимо, хотели, может быть подсознательно. И никто не понёс за это никакого наказания. Никто из учителей или воспитателей не был уволен за халатное отношение к своим обязанностям, никто из учеников не был отчислен за нанесение тяжкого увечья здоровью своему однокласснику. Мальчиков просто лишили сладкого! Происшествие не вышло за стены Училища и дело просто замяли. Ни у кого из воспитанников в личном деле не появилось ни одной записи! Я специально изучала личные дела одноклассников Вацлава в архиве на этот предмет. Ничего! Интересно, почему врачи в госпитале не заинтересовались этим случаем и не было заведено уголовное дело. Ведь было доказано, что пол перед пюпитром был натёрт мылом. Всем всё сошло с рук.

Вацлаву было 13 лет, остальным по 14–16 лет. И все они понимали, что не будь Нижинского, они могли бы спокойно развиваться по мере своих способностей. Но пока Вацлав маячил у них перед глазами — они ясно ощущали бессмысленность своих стремлений. И участвовали в этом отвратительном сговоре все одноклассники, включая Бурмана. Но только один Бурман затем осознал содеянное, раскаялся, признал Гений Вацлава и стал его другом. Интересно, что все участники этого ужасного преступления, кроме Бурмана, не дожили до 30 лет.

В 1919 году Вацлав Нижинский написал в своём Дневнике так: «Я знаю, что такое смерть. Смерть есть вещь ужасная. Я почувствовал смерть не раз. Я умирал в клинике. Я был храбрый мальчишка. Я прыгал и упал. Меня повезли в госпиталь. В госпитале я видел смерть собственными глазами».

Многие современные историки балета и авторы бесчисленных статей о Нижинском, так же, как и уважаемая В. М. Красовская, доктор искусствоведения, полностью игнорируют чудовищный несчастный случай, произошедший с Вацлавом в Училище по вине одноклассников-завистников. При этом почти в каждой из этих статей можно прочитать, что «Нижинский ещё в детстве проявлял черты шизоидного характера» и «первые отголоски явного психического заболевания случились ещё во время обучения в Петербургском балетном училище. В характере Нижинского начали проявляться какие-то странности, и его даже обследовали в клинике для душевнобольных. Возможно, это были первые признаки наследственной болезни, которые через несколько лет проявились в полном объеме».

Изучив огромное количество первоисточников и архивных документов, я могу с достоверностью сказать, что нет абсолютно никаких свидетельств, что Вацлав Нижинский проходил какое-либо психиатрическое обследование во время обучения в Театральном Училище. Откуда взялась такая информация совершенно непонятно. Видимо, кому-то очень хотелось, как и Петеру Оствальду, доказать, что последующая болезнь Нижинского была наследственной, а не результатом жестокого и целенаправленного преследования и травли.

И если эти историки балета пишут, что Нижинский лежал в больнице для психиатрического обследования, используя факт его нахождения в госпитале после смертельной травмы, то это просто чудовищная подлость с их стороны. Ведь даже Петер Оствальд не подтверждает, что Вацлав подвергался такому обследованию в школе.

Современный вид здания Главного Дворцового госпиталя на Малой Конюшенной, дом 6. Вид с улицы и вид с канала Грибоедова. Фото автора

Кто такой Георгий Розай

Георгий Альфредович Розай (1887–1917)

Родился в селе Ивановское Тамбовской губернии. Отец — итальянский подданный Торквато Альфредо Розай — берейтор (обучающий правильной верховой езде и выезжающий молодых лошадей) у Великого князя Юрия Максимилиановича Романовского, герцога Лейхтенбергского, мать — крестьянка Матрена Фоминична. Старший брат — Евгений (1885–1956) — выступал с лошадьми в цирке на Фонтанке. Младшая сестра — Клавдия — мать Юрия Николаевича Григоровича (род.1927 г.). То есть Георгий Розай — родной дядя знаменитого хореографа Юрия Григоровича.

В 1898 году Георгий Розай в возрасте 11 лет поступил в Санкт-Петербургское Императорское Театральное Училище и стал одноклассником Вацлава Нижинского. Георгий Розай действительно от природы был очень талантливым танцовщиком. Он был очень амбициозен и подавал большие надежды. Но, на его беду, он оказался в одном классе с Нижинским, а это означало крушение всех надежд на первенство. С Нижинским невозможно было соперничать, потому что Вацлав был не просто талантлив — он был Гением и это стало понятно с первых же уроков балета в школе. Но Розай не смирился, он был на два года старше Вацлава и приложил все усилия, чтобы убрать Нижинского со своей дороги. Розай принимал самое активное участие в травле Вацлава на протяжении всех лет учёбы в Училище. Даже ужасный несчастный случай, подстроенный одноклассниками под руководством Розая, который чуть не стоил жизни Вацлаву, не остудил ревность Георгия.