Гогенштауфен. Почему?
Кофейкина. Мы кто?
Гогенштауфен. То есть?
Кофейкина. Что есть наше учреждение? Финансовая часть огромного строительства. К нам люди со всех сторон ездят сметы утверждать. Попадет к тебе человек, как ты его примешь?
Бойбабченко. Как бабушка родная примешь ты человека. Объяснишь, наставишь, а также проинструктируешь. Каждую часть строительства знаешь ты, как мать сына. Каждую родинку ты, бедный, чувствуешь. Каждую мелочь постигаешь. От тебя человек идет свежий, действительно, думает, центр думает!
Кофейкина. А к ней попадет — сразу обалдевает. Она его карболовым духом. Она его презрением. Она ему: вы у нас не один. Он думает: как же так, я строю, а она меня за человека не считает? Я ей, выходит, мешаю? Я ей покажу! Силу он тратит, кровь тратит — а ей того и нужно. Живую кровь потратить впустую. Мертвый класс. Вот.
Бойбабченко. А тут твой проект.
Кофейкина. Всю систему упрощает. Всю работу оживляет.
Бойбабченко. Этого она не простит!
Кофейкина. Она все сделает, чтоб тебя расслабить!
Гогенштауфен. Как расслабить?
Кофейкина. Размагнитить. И будет она, окаянная, по такой линии действовать, где ее труднее всего взять.
Гогенштауфен. По какой же это?
Кофейкина. По бытовой. Сплетней запутает, клеветой оплетет.
Бойбабченко. С Марусей разлучит, разлучница поганая.
Кофейкина. Ее только чудом и можно взять. Чудом и возьмем Упыреву-то.
Гогенштауфен. Ах, будь ты трижды рыжий!
Кофейкина. Только имей в виду, — ты экономист, ты меня поймешь, — все чудеса у меня по смете.
Гогенштауфен. По чему?
Кофейкина. По смете. Могу я в квартал совершить три чуда, три превращения, а также исполнить три любых твоих желания. Так и надо будет планировать! Мелкие чудеса, стул, например, позвать и прочее, это, конечно, сверх сметы, на текущие расходы... Но капитальные чудеса — строго по смете.
Гогенштауфен. Фу ты, черт. Ну, а кто она, Упырева-то вредительница, что ли?
Кофейкина. Даже хуже.
Первая кариатида. Хуже, поддерживаю.
Вторая кариатида. Поддерживаю, хуже.
Гогенштауфен. Ах, будь ты... Фу-у!.. Мне даже жарко стало.
Кофейкина. Действительно, ночь жаркая, но мы откроем окошки. (Дует по очереди на окна. Окна распахиваются.) Диаграммы — кыш!
Диаграммы, висящие на стене в глубине сцены, скатываются в трубочки.
Кофейкина. Ну, Гогенштауфен, легче тебе?
Гогенштауфен. Как будто легче.
Бойбабченко. А я волнуюсь... Неудобно... Или даже, может быть, жутко... Ведь она и мне до поры не сказала, кто эта Упырева... Поступки сказала, а сущность...