Бойбабченко. Да-с.
Гогенштауфен. За что же, собственно?
Бойбабченко. Жаль мне вас, товарищ Гогенштауфен, ох как жаль!
Гогенштауфен. Виноват?
Кофейкина. Жалеем мы вас, она говорит. И правильно говорит. И нет в этом ничего для вас обидного! Простите, прибрать надо. (Метет.)
Гогенштауфен. Я не обижаюсь! Я только не понимаю — за что меня это... любить. И того... как его... Вы того... Простите, я когда... теряюсь... нескладно говорю. Это... Почему жалко?
Кофейкина. Потому что вы художник, прямо сказать.
Гогенштауфен. Я простой экономист!
Кофейкина. Экономист, да не простой. Знаю я, что вы за проект готовите.
Гогенштауфен. Это... того... нескладно говоря... Проект... наш план... того... Усилить. А, будь ты трижды рыжий! О чем говорим мы, в конце концов? Что за странности со всех сторон? Ну, знаете вы мой проект — так чего же вам жалеть меня?
Бойбабченко. А конечно, жалко! Сидели мы с ней в темноте, слушали вашу песню, и сердце у меня дрожало.
Гогенштауфен. Сердце?
Бойбабченко. Дрожало, родной. Так я плакала! Ты пел хорошо, жалостно!
Гогенштауфен. Я плохо пою.
Бойбабченко. Нешто мы формалистки? Нам форма — тьфу. Нам содержание твоей песни всю душу истерзало! (Поет.) Четырежды пятнадцать шесть! Дес! сять! (Всхлипывает.) Поет, бедный. Поет и не знает ничего! Не знает...
Гогенштауфен. Что не знает?
Кофейкина. Тебе грозит беда!
Гогенштауфен. Какая?
Кофейкина. Страшная.
Часы снова бьют двенадцать. Музыка.
Гогенштауфен. Почему часы опять играют?
Кофейкина (бросила мести. Метла метет сама собой. Пауза). А уж такой у них, товарищ Гогенштауфен, музыкальный механизм под циферблатом. Как двенадцать — играют, бьют!
Гогенштауфен. Так ведь было уже двенадцать, было!
Кофейкина. Они, товарищ Гогенштауфен, спешат. Фактически, астрономически, то есть по звездам, двенадцать часов исполнилось только сей миг. Вот и заиграла музыка, звон зазвонил!
Гогенштауфен. Ничего не понимаю!
Кофейкина. Это не важно! Ты одно пойми: грозит тебе беда. (Снова хватает метлу, с ожесточением метет.)
Гогенштауфен. Этого... того...
Кофейкина. Враг твой — беспощадный. У него мертвая хватка. Ты человек живой — этого она тебе ни в жизнь не простит. Но ты не бойся! Веселый будет бой. Мы за тебя.
Гогенштауфен. Да кто вы?
Кофейкина (показывает на Бойбабченко). Она старуха живая, до жизни жадная, увертливая, с врагом смелая, а я... это...