Упырева. Ну, значит, они. Дайте-ка ухо. (Шепчет.)
Кофейкина. Ближе! Ближе сюда! Слушайте!
Бойбабченко. Ничего не слышно.
Кофейкина. Сейчас вторично пущу. Встань на стул. Слушай.
Бойбабченко на стуле у стены. Кофейкина свистит.
Дамкин (в точности повторяет предыдущую реплику).
Упырева. Ну, значит, они... дайте-ка ухо. (Шепчет.)
Бойбабченко. Нет, не слышно: тихо шепчет, окаянная.
Кофейкина. Гогенштауфен — к стене! Повторяем! (Свистит.)
Дамкин.
Упырева. Ну, значит, он... дайте-ка ухо. (Шепчет.)
Кофейкина. Опять не слышно? Ну, тогда пущу медленно! Слушайте во все ваши уши! От этого, может, жизнь человеческая зависит. (Свистит.)
Упырева и Дамкин повторяют предыдущие реплики чрезвычайно медленно, как при ускоренной съемке в кино.
Дамкин.
Упырева. Ну-у, зна-а-а-ачит-ит о-о-они... Да-а-ай-те-ка у-у-у-у-у-у-у-у-ух-х-о-о! (Шепчет.)
Бойбабченко. Нет, не слышно.
Кофейкина. Почему она шепчет, гадюка! Неужто догадывается? Продолжайте! (Свистит.)
Дамкин (на шепоте Упыревой). Да не может быть! Ну, я ему покажу. А она-то! Ах, ты, детка! У меня есть такое свойство... Ах, ты, Гогенштауфен...
Упырева. Но будьте осторожны с ним!
Дамкин. Будьте покойнички! В этом кармане, но не в этом пиджаке. Так это, говорите, его прямо убьет?
Упырева. Расстроится, как зарезанный.
Дамкин. А наверху его проект, значит, того?
Упырева. Совер...
Свисток.
Кофейкина. Не бойся — врет.
Свисток.
Упырева. ...шенно провалился...
Дамкин. Я всегда говорил... Значит, завтра ждать? Она напишет? Прекрасно! Бегу! Детка, знаете новость?
Кофейкина. Надоел! (Свистит.)
Действие на сцене начинает идти с необычайной быстротой, как в киноленте с вырезанными кусками.