Прищурившись, Эшли снова села. Постепенно тишина стала комфортной, и я занялась починкой короткого шнура, дёргая узлы, проверяя их на прочность.
— О боже, — выдохнула Эшли приглушённым голосом. — Это что, лодстоун Прядильщика? Я никогда не видела его так близко.
Вздрогнув, я потянулась к подвеске, раздражённая тем, что она снова выскользнула из-под рубашки.
— Он Даррелл, — выпалила я. — Она дала его мне на хранение.
Да уж. Словно я собиралась сказать Эшли, что вообще-то должна была передать его Херму Иваросу.
— А, — Эшли с облегчением выдохнула, и это почему-то раздражало сильнее, чем следовало.
— Поверь, я не Прядильщик, — сказала я, переводя взгляд к окну. Бенедикт был снаружи, среди груд хлама, шагал вперёд, размахивая руками, походка у него была чуть перекошенной. — Я расплавила лодстоун, который дала мне Даррелл, чтобы связать его в шлак.
— Т-ты что?! — выдохнула Эшли, явно потрясённая, но я уже не сводила глаз с Бенедикта. Он нашёл в шкафу задней спальни джинсы и оливково-зелёную рубашку, и этот небрежный вид делал его куда более… доступным.
Когда он подошёл ближе, по мне скользнула вспышка ощущения. Смутившись, я обмотала дважды починенный короткий шнур вокруг своей швабры, радуясь, что Эшли позволила мне накануне воспользоваться её шампунем и кондиционером — даже если теперь я пахла клубникой.
Бенедикт одним прыжком преодолел две деревянные ступени, и я улыбнулась, когда он вошёл; Лев приклеил кусок скотча к двери, не давая замку защёлкнуться.
— Кофе? — спросила я, приподняв кружку. Он остановился — очаровательно хмурый, с растрёпанными волосами и полоской дросса на пятке. Мне ужасно хотелось стряхнуть её, даже когда я напоминала себе, что я ему не мать. Он не побрился этим утром, а джинсы и повседневная рубашка сбивали с толку; он почти выглядел как чистильщик на вольных работах, и я почувствовала глупую, адреналиновую вспышку притяжения.
— Может, позже. Хочу, чтобы ты кое-что увидела, — сказал он, протягивая руку, чтобы помочь мне встать.
Что-то, что явно снаружи.
— Можно я возьму кофе? — спросила я, когда он поднял меня на ноги, и я споткнулась, едва не пролив его.
— Да, как хочешь.
Я посмотрела на Эшли, удивляясь, что она просто сидит, с почти испуганным выражением лица.
— Ты идёшь?
— Н-нет, — запнулась она. — Мне нужно поговорить с Львом.
— Пойдём, Плак, — позвала я, и пёс радостно потрусил ко мне, как только дверь открылась. Бенедикт уже был наполовину на лестнице, и я торопливо глотнула кофе, прежде чем поспешить за ним. — Что там? Маги с арматурой вышли за твоей кровью?
— Ещё нет. — Он указал, и мы свернули на тропу между старыми машинами и следами от гусениц. — Я нашёл дрон. Хотел его снять, но после того, как увидел его установку внизу, думаю, не Ивароса ли это.
— Не знаю, но могу посмотреть, — сказала я; внутри росло беспокойство, когда он резко остановился.
— Ну? — Бенедикт уставился на кучу хлама. — Если это не охрана Ивароса, тогда рейнджеры. Публике не разрешено иметь дроны такого размера.
— О, — сказала я, увидев блюдцеобразную штуку, пристроившуюся на вершине груды старых машин. Она была размером с автомобильную шину и чёрной, как ночь.
— Я думал, слышал, как он прилетел прошлой ночью, даже сквозь закрытые окна. Такая махина шумит громче поезда. Думаешь, это Ивароса?
— Возможно, — сказала я, когда на нём мигнул и погас маленький красный огонёк. Чёрт, активен. — Я бы поставила на милицию. Он, скорее всего, видит входную дверь оттуда. Помашем?
— Нам нужно убираться отсюда, — Бенедикт повернулся к лачуге, нахмурившись. — До того, как они появятся.
По мне пробежала тревога.
— Странно, что их ещё нет. Может, они думают, что мы приведём их к Херму.
Бенедикт прищурился, глядя вверх.
— Он последует за нами, если мы уйдём.