Он не сводил глаз с моих пальцев, пока я делала первую настоящую перекрученную петлю между якорными узлами.
— А когда оно не под нагрузкой?
— То же самое. Только чуть прохладнее, и покалывание распределяется дальше, — сказала я. Узлы держали, и я закрутила хвост дросса вдоль шёлковой нити в руке, сваливая их вместе. — Горячо до тех пор, пока я не заверну его в пси-поле. Поэтому я так часто пользуюсь жезлом. Он меня изолирует.
Мысли скользнули к записке на холодильнике Херма. Похоже, он считал это важным.
Бенедикт некоторое время наблюдал за моей работой.
— Я должен был сказать это раньше, но… мне жаль профессора Янну. Это она, да? — Он коснулся волос. — С бусинами?
Вспышка злости обожгла меня при мысли, что он свёл удивительную женщину к её причёске, но по крайней мере он признал, что она была профессором.
— Даррелл? — сказала я, и горло сжалось.
— Да.
Я не отрывала глаз от работы, соединяя все узлы с сердитой яростью. Мне было больно, и сердце ныло.
— А другая женщина? — спросил Бенедикт. — Она была чистильщицей?
Я подавила желание огрызнуться.
— Мардж была вторым Прядильщиком лума.
— Прости, — сказал Бенедикт, отступая обратно в ночь и делая большой глоток воды. — Мне не стоило называть их «твоими людьми». Это было оскорбительно. Я знал, что они были твоими наставниками.
Что само по себе тоже было своего рода оскорблением. Они были моими друзьями — особенно Даррелл, помогавшая мне пережить смерть отца, пока я не нашла себя. Их гибель я чувствовала, как удар в живот.
— Спасибо, — прошептала я, перебирая камень на шее, а потом решила, что, наверное, стоит сказать что-нибудь приятное в ответ. — Эм… я уверена, с твоей командой всё в порядке. Ты успел их проверить?
Челюсть Бенедикта напряглась. Он не злился на меня, но медленно выдохнул.
— Да. С ними всё хорошо. Но мне не стоило их оставлять.
Но ты был зол и хотел накричать на меня. Я понимаю.
Бенедикт наклонил голову и допил воду.
— Наверное, мне пора возвращаться, — сказал он. — Я просто хотел, чтобы ты поела тёплого. — Он усмехнулся. — Учитывая, сколько времени это заняло. Лев не глупый. Он может найти дверь в подвал.
Я кивнула.
— Он не пройдёт. Дело не только в словах — дело в том, кто их произносит.
— Верно, — выдохнув, сказал Бенедикт и развернул большое пси-поле, разослав его по заваленному хламом участку, собирая остатки дросса. Он сделал ровно то же, что я делала, когда очищала гостиную от дросса Сайкса, и меня передёрнуло, когда он стянул поле обратно, и оно заискрилось у моей кожи.
— Я всё собрал? — спросил он, держа в руке сжатое поле, почти так же, как раньше свет.
Осколки дрейфа всё ещё оставались.
— До последнего эрга, — сказала я, и он улыбнулся, явно испытывая облегчение.
— Наверное, мне стоило воспользоваться фонариком телефона, но заряд почти на нуле, а зарядки у меня нет.
— У меня тоже. Я сейчас зайду, — сказала я, и он кивнул. — Спасибо за всё.
Я подняла бутылку с водой и слегка потрясла её.