— Значит, этот лодстоун работает? — сказал он, и я опустила взгляд, схватив лодстоун и заправляя его обратно под рубашку. Чтоб тебя паук плюнул, лежи смирно…
— Нет, — вспыхнула я. — Он Даррелл. Я сбила дрон дроссом. Много дросса.
— Я видел, как она это сделала, — сказал Бенедикт. — Может —
У Плака насторожились уши, и пёс уставился на дрон: глубоко внутри снова замигал маленький красный огонёк. Он загудел, объектив завыл, фокусируясь и смещаясь, делая быстрый круг на триста шестьдесят.
Лев скривился. Серёжка блеснула, когда он потянулся к дрону. У меня по коже побежали мурашки от его пси-поля — а затем он его уплотнил, заливая дрон энергией. Электроника с глухим бух расплавилась, и в неподвижный воздух потянулся столб чёрного дыма. Медленно красный огонёк погас — но он нас видел. Всех.
Эшли отшатнулась, лицо у неё стало пепельным.
— В моей машине только два места. Лев…
Лев стоял, не отрывая взгляда от дымящегося обломка.
— Эшли, прости. Если ты сейчас поедешь домой, тебя свяжут со Стромом и Иваросом. Нас всех.
— Я не работаю с Хермом Иваросом! — заорал Бенедикт, и кактусовый крапивник где-то рядом ответил ему резким кик-кик-кик.
Но теперь всё было вопросом видимости, и я быстро сжала его руку, пока Плак прижимался к моей ноге.
Эшли обвела взглядом светлеющее небо, тревожная складка легла между бровей.
— Петра, нам нужно найти Херма. Они никогда не поверят, что это были не мы, если мы его не приведём, — сказала она, голос стал громче, срываясь. — Я не могу, чтобы меня арестовало ополчение! Лев, как мы вообще отсюда выберемся? Они узнают мою машину!
По лицу Льва скользнуло раздражение.
— Ты можешь успокоиться? Нам не обязательно ехать на машине.
— Но мы же не можем здесь остаться! — воскликнула она, и внутри меня туго затянулась нитка тревоги.
— Можем подождать до темноты и уйти пешком? — предложила я, хотя на самом деле удивлялась, что над нами до сих пор не завис второй дрон, и подняла взгляд к безупречно чистому небу. Здесь было так тихо, что можно было услышать, как пёрнет ящерица.
— Можно попробовать через тоннель, — сказал Лев, и Эшли издала нервный, почти истеричный смешок.
— Ага, конечно. Почему бы и нет? Мы же не знаем, куда он ведёт! — сказала она.
Я посмотрела на Бенедикта, он — на меня.
— Тоннель? — сказала я за нас обоих.
— Он уводит отсюда, — сказал Лев Эшли. Та отвернулась от него, обхватив себя руками, опустив голову. — Мы можем пойти через тоннель. Это хороший план, Эшли.
— Какой тоннель? — снова спросила я, и Лев бросил на Эшли тёмный взгляд, прежде чем повернуться ко мне.
— В бункере есть тоннель. Он должен вести наружу, — сказал он, нахмурившись. — Если ополчение следит, всё, что они увидят, — как мы заходим в лачугу, — добавил он уже Эшли. — Ничего подозрительного, пока нас давно не будет. — Он смягчил голос. — Мы всё ещё можем найти Херма.
Его взгляд поднялся к грудам хлама, вычерченным на фоне яркого неба. — Или можем пересидеть здесь.
— Против рейнджеров ополчения? — с насмешкой сказал Бенедикт. — Лев, ты, может, и умеешь использовать магию в обороне, а я — нет.
Лев раздражённо нахмурился.
— Да не так уж это сложно. Навёл — нагрел. Бум.
Он говорил о том, как причинять людям вред магией, и меня замутило.
— Я этого делать не буду. Я рискну и пойду через тоннель, — сказал Бенедикт.