— Мне кажется, что у тебя опять проблемы со мной.
— У меня нет проблем с тобой.
— Господи, Пенелопа, ты нервируешь меня больше, чем узкие трусы.
— Только не говори мне, что у Зевса такие большие яйца, что он испытал это чувство?
— У Зевса уже раздуваются яйца до гигантских размеров, поверь мне.
— Ну, в любом случае давай прекратим говорить о твоих яйцах, я считаю это неуместным и граничащим с домогательством.
Он расширил глаза, как бы говоря серьёзно.
— Скажи мне, почему ты пришла сюда? Девять часов вечера, я ещё на работе, а ты достаёшь меня, хотя мы уже решили прекратить ссориться.
— Ты пригласил моего отца на благотворительный вечер?
— Да.
— Ты заказал столик для себя, него и ещё одной гостьи.
— И что?
— Это было мероприятием отца и дочери, которое мы всегда проводили вместе и без тебя!
— И что, блядь, я знал? Я спросил твоего отца, хочет ли он прийти, и он сказал «да». Имя Пенелопы никогда не всплывало.
— Если бы ты спросил его...
— Я не спрашиваю твоего отца о тебе! — прогремел он.
— Почему? Если бы спросил, мы бы не дошли до такого! Несмотря на то что во время учёбы в университете на тебя пролился дождь из кисок.
— Дождь из кисок?
— Забудь, тебе не нужно объяснять. Ты должен был спросить обо мне, и ты должен был сделать это с самого начала, и да, твою мать, раз уж ты первый начал всё сваливать на меня, я тоже это сделаю!
— Смирись, Пенелопа, между нами всё кончено.
— Правда? Ты всегда так всё ликвидируешь?
— Нет, бл*дь, я не отмахиваюсь от всего таким образом, я просто говорю это, чтобы положить конец, прижав сверху камнем, но ты всё равно развлекаешься, постоянно его поднимая. И если только у тебя нет машины времени из «Назад в будущее», я пытаюсь закрыть историю! — Бо убрал ноги со стола и швырнул бук на стол. — Я не собирался портить момент между вами, не настолько я мелочен, и мне жаль, что ты так неправильно поняла мои намерения. Твой отец всегда был рядом со мной и сделал для меня больше, чем мой собственный отец, и я просто хотел отплатить ему за это, устроив приятный день в Castle. Если я играю в футбол, то только благодаря ему.
И вот во второй раз к уверенности в своей абсолютной неправоте добавилось чувство вины. Я села рядом с ним и поднесла руки к уставшим после рабочего дня глазам.
Бо Бакер злил меня так, как никто другой в мире. Ему удавалось пробудить во мне желание его убить и поцеловать одновременно. Я плохо справлялась с одной эмоцией за раз, не говоря уже о двух и таких разных.
— Я не знаю, что с тобой делать, — пробормотала я.
— Что тебе нужно делать со мной, Пенелопа, кроме как не делать поспешных и злых выводов? Уверяю тебя, твой отец не упоминал мне, что это ваш день.
— Он всегда всё забывает.
— Ты знаешь его лучше, чем я, но всё же свалила вину на меня.
— Мне очень жаль, — сказала я, глядя на него. Бо повернулся, и наши глаза встретились. О боже, да, у него до сих пор были веснушки, и будь на моём месте Уайт, она бы, наверное, бросилась к его ногам. — Извини, последние дни выдались сложными, — продолжила я.
— Извинения приняты, а теперь давай сменим тему, пожалуйста. Что там? — Он указал на бук.