— Граф Михаил Док посмотрит Катрин, — говорит Перидор.
— Вы больше не доверяете моей квалификации, Ваше Величество? — мрачно спросил лекарь. — Не сомневайтесь, Красный Мор я ни с чем не спутаю.
— Мессир Домет прав, — подтверждаю я диагноз, — это Красный Мор.
— Вы можете её вылечить?
— Увы, Ваше Величество, — отрицательно качаю головой я, — от этого нет лекарства.
— Не так уж вы всесильны, как говорите… — Перидор развернулся на каблуках, звякнув шпорами, и вышел.
— Неужели ничего нельзя сделать? — спрашивает Креатна.
Я смотрю на измученное детское личико на подушке и отрицательно качаю головой. Императрица уходит, из последних сил сдерживая рыдания. Ей нельзя плакать при подданных.
— Рад, что мы сошлись во мнениях, коллега, — кивает мессир Домет, — хотя принцессу, конечно, очень жаль. Я дам настойку опия, чтобы она не мучилась…
— Не стоит. У меня есть более сильное и надёжное средство, девочка отойдёт без мучений. Просто уснёт и не проснётся.
— Как скажете, — соглашается врач, — про вас всякие чудеса рассказывают.
Дождавшись, когда Домет уходит, я сажусь на край кровати, глажу Катрин по голове и прикладываю к её руке альтерионский инъектор. Короткое шипение, и воспалённые, затёкшие гноем глазки ребёнка закрываются. Я беру тонкую руку, кладу палец на пульс и чувствую, как он замедляется, замедляется, замедляется… Всё, последний удар.
Аккуратно укладываю руку поверх одеяла и выхожу из комнаты. Скоро лекарь вернётся проверить пациентку и констатирует смерть. Этот мир продолжит развиваться так, как ему и было предназначено. Никто не взорвёт карету Перидора. Вырастет и станет наследником принц Биринт. Меровия получит свой буст, быстро и почти бескровно вырвется вперёд в цивилизационной гонке. Обретёт свои колонии, богатство, прогресс и мировое доминирование. Мейсер со товарищи закончат контракт и получат сенсус. Часть его продадут или обменяют — не знаю, где реализуют такой специфический товар, но раз есть предложение, то есть и спрос. Часть его останется в Берконесе, Олли и её чернокожие соплеменники будут какое-то время счастливы, потом им потребуется следующая доза, и группа Мейсера выберет новый мир для своего прогрессорства. Но это уже без меня.
Мне же нужно кое о чём поговорить с Императрицей. Сложно будет убедить убитую горем мать, но я справлюсь. У графа Морикарского большой опыт переговоров.
— Слон, ты готов?
— Да, Докище. Теконис открыл кросс-локус прямо в здешний сарай, там уже стоит моя машина. Соврал ему, что нужно срочно доставить снаряжение. Ну, как соврал — оно нам и правда не помешает…
— Пусть ребята меня прикроют, нужно кое-что незаметно вынести.
— Ты что, — ржёт командир, — решил у Перидора столовое серебро на память стырить?
— Тебе не пофиг?
— Да вообще насрать. Хоть жену у него воруй. Хотя на кой черт тебе жена? Тебе по жизни не прёт с бабами… Ладно, обеспечим выход, тащи, что ты там намародёрил.
— Докище, — говорит изумлённый Слон, обернувшись с водительского сидения, — я чего угодно ожидал, но…
— Императрица в курсе. Императору решили не сообщать. Было сложно, но в конце концов она мне поверила. Я умею быть убедительным.
— Но зачем тебе дохлая принцесса, Док?
— Почему сразу «дохлая»? — я прижимаю к шее девочки инъектор и берусь за руку.
Секунда, две, три… Вот, первый толчок пульса. Ещё, ещё… Всё, вышли на нормальный ритм.
— Поспит часов двенадцать, проснётся здоровенькой, — заверил я командира. — У Альтери отличная фарма, а Змеямба в ней хорошо разбирается. Никакой местный лекарь не понял бы, что девочка в искусственной коме. Какому-то мёртвому ребёнку повезёт быть похороненным в фамильном склепе августейшей фамилии. В закрытом гробу, из-за Красного Мора. Поехали, Слоняра, путь неблизкий.
— Докище, — сказал мой командир, — ты знаешь, что ты наглухо на всю башку ебанутый?
— Мне это уже сообщали.
— Па-а-ап? — Нагма выбегает мне навстречу, мчится по дорожке к гаражу и резко останавливается.