— Это вы не понимаете, Лейх. Мне плевать, что она сделает с вашим драгоценным Мультиверсумом. Не знаю, насколько меня хватит, но пока смогу, буду убивать каждого, кто попробует ей навредить. Будь то Конгрегация, Кафедра, корректоры, редакторы, Чёрные, Белые или Голубые. Если в результате чёртов Великий Фрактал превратится в тыкву, мне насрать. Так и передайте вашему брату и его шайке.
Теконис смотрит на меня чёрными стёклами с непередаваемым возмущением, но мне пофиг. Граф Морикарский угробил за одного ребёнка целый мир, а я и Мультиверсум не пожалею. Мультиверсум без Нагмы мне не нужен.
— А ведь я пытался вас защищать! — выдавливает, наконец, Теконис. — Но, похоже, зря. Вы удивительно безответственный человек.
— Идите отсюда подобру-поздорову, — сказал я устало. — Не пересекайте границ моей ответственности.
Теконис пошёл обратно в здание ареопага, каждым шагом выражая ярость и возмущение, а я вернулся к Аннушке.
— Проблемы? — спросила она.
— Не больше, чем раньше, — ответил я.
— Да куда уж больше-то… А что, девочка действительно может что-то натворить, или Конгрегация тупо на принцип пошла? Я слышала о таких, как она, но встречать не доводилось.
— Однажды она обломала планы Ушедших одним рисунком.
— А, это там, куда я за вами моталась? Странненький такой срез?
— Ещё какой странненький. Но было в нём и своё очарование. Неон, туман, всё такое.
— Да, забавная, похоже, у тебя девчуля. Жаль, что её грохнут. А что она там рисует?
— Не знаю. Дорисует и скажет.
— Я уже, пап, — поднялась с бордюра Нагма, — ох, всю попу отсидела…
— Что-то вышло, колбаса?
— Да, Аллах посмотрел моими глазами. Я его очень сильно попросила.
— И что увидел?
— Не уверена. Но, мне кажется, нам сейчас расскажут…
От здания ареопага в нашу сторону бегут люди в балахонах. Это так же неестественно, как бегущий генерал, который, как известно каждому военному, в мирное время вызывает смех, а в военное — панику. Забег ареопажников смотрится разом тревожно и комично. Если не хотите выглядеть глупо при беготне, не носите балахонов. Приходится приподнимать подол руками, что необратимо портит эстетику аллюра.
— Стоять! — сказал я решительно. — Ни шагу дальше.
Конгрегаты остановились не сразу, но, разглядев пистолет в моей руке, дали-таки по тормозам.
— Вы снова размахиваете своим оружием? — сказал запыхавшийся Мелехрим. — Пистолет не аргумент.
— А пулемёт? — спросила Аннушка.
Я скосил глаз и увидел, что она стоит в кузове пикапа, смотрит на ареопаг поверх ствола, и на лице её ширится добрая улыбка предвкушения. Кажется, у неё действительно «накопилось».
— Что ты натворила, дрянная девчонка! — завопила пучеглазая женщина.
Вот же вредная баба, неймётся ей.
— А что я натворила? — невинным голосом спросила Нагма.
— Лейхерот, в чём дело? — спросил я «нашего» Текониса.
— Не знаю, — ответил он. — Но Фрактал дрогнул так, что мы все почувствовали.