Читать книгу «Точка невозврата» онлайн.

Профессор замер на пороге, уставился на людей в масках, на стволы, на серые бруски зарядов, прилепленные к его стойкам… И я увидел, как его лицо меняется — медленно, как стоп-кадр: от сонного непонимания к осознанию.

Рука профессора потянулась к карману — где, как я прекрасно знал, он хранил таблетки от давления. Вот только бойцы «Феникса» истолковали этот жест совсем иначе.

Один из них шагнул в сторону, под прикрытие стойки, ствол автомата двинулся, наводясь на профессора…

— Нет! — я шагнул вперед, вскинув ладонь. — Отставить! Гражданский! Не стрелять!

Гаркнул я очень по-командирски, на голом рефлексе. Тем самым голосом, которым я два года гонял «личку» шишек из «ГенТек» на тренировках и учебных тревогах. Голосом, который узнает любой сотрудник корпорации, когда-либо видевший меня в действии…

А уж Плесецкий — и подавно.

Профессор дернулся и повернулся ко мне. Он близоруко прищурился — и я практически услышал, как у него в голове что-то щелкнуло.

— Антон? — прошептал он.

Я услышал этот шепот даже сквозь вой сирен и гул вентиляции.

— Уберите его, — я повернулся к Второму. — Как остальных, за двери.

— Антон, — голос Плесецкого сломался, как сухая ветка. — Что ты наделал? Зачем?

— Я пытался достучаться, Владимир Анатольевич, — произнес я. — Вчера. В вашем кабинете. Кудасов слушать не стал.

— Не стал… — он провел трясущейся рукой по лицу. — Ты хоть понимаешь, что здесь хранится? Что вы собираетесь уничтожить?

— Критическую инфраструктуру «Эдема».

— Нет! — почти крикнул, и голос сорвался на фальцет. — Не только! Здесь все, Антон! Все, что я… Двадцать лет! И не только «Эдем», не только… Ты не понимаешь, ты просто не…

И тут грохнул взрыв.

Тяжелая дверь, ведущая в коридор, вылетела, будто выбитая пинком великана, ударилась в стойку, свалив ее на пол и тяжело рухнула на пол, а в проем полетели ребристые цилиндры. Гранаты!

По глазам ударила ослепительная вспышка, по ушам — вой и визг. На грани сознания я услышал очень знакомое шипение. Штурмующие использовали светошумовые и газовые гранаты.

Действуя на голых инстинктах, я схватил Плесецкого и повалил его на пол, оттаскивая за стойку — рефлексы, вбитые годами службы, никуда не делись. За спиной загрохотала стрельба, и я прижал Плесецкого к полу, сам аккуратно выглядывая из-за укрытия.

Штурмовики вошли через проем — тяжело, уверенно, как танки в брешь. Экзоброня, глухие шлемы с закрытыми визорами, штурмовые комплексы… Это не охрана с бутербродами. Это элитный спецназ «ГенТек», личная армия корпорации. Ударная группа быстрого реагирования — прямое подчинение Кудасову, отдельный бюджет, отдельная цепочка командования. Проклятье. Теперь — точно не вырваться.

Стрельба усилилась — бойцы «Феникса» открыли ответный огонь, и серверный зал в мгновение ока превратился в филиал ада. Пули рвали кабели, дырявили стойки, лампы разлетались стеклянным крошевом, из пробитых магистралей хлестала охладительная жидкость. Дым, искры, вонь горелого пластика. Кто-то орал, кто-то стрелял, кто-то стонал — разобрать, что происходит, было невозможно.

Я лежал за стойкой, прижимая Плесецкого к полу, и лихорадочно прикидывал шансы. Семь бойцов «Феникса» против штурмовой группы в экзоброне. Арифметика дерьмовая. Минута, может две — и нас дожмут.

Я попытался сдвинуться, чтобы утащить Плесецкого с линии огня… А в следующее мгновение мир взорвался.

Пол вздыбился, как норовистая лошадь, заставив меня подпрыгнуть, перед глазами полыхнуло, спину пронзила острая боль — и все закончилось. По крайней мере, для меня.

Звук, свет, боль — все исчезло, как будто кто-то повернул рубильник, и я провалился в темноту.

Первое, что вернулось — боль.

Тупая, разлитая, по всему телу, как будто меня пропустили через промышленный пресс и забыли вынуть. Спина. Ребра. Шея. В спину будто раскаленный прут воткнули. Я попытался пошевелиться, и боль изменила характер. Все тело пронзило острым спазмом, я закашлялся, и вдруг понял, что рот полон крови. Дерьмо…

Сплюнув кровь, я, превозмогая боль, приподнялся, сунул руку под себя и нащупал… Что-то. То ли металлический прут, то ли кусок стойки… Не важно. Значение имело лишь то, что он пробил меня почти насквозь, и каждое движение отзывалось чудовищной болью.

Темнота. Пыль. Вдох — наждачкой по горлу: бетонная крошка, гарь, горелый пластик, еще какая-то химическая дрянь, от которой тут же запершило. Закашлялся — и ребра отозвались такой болью, что в глазах потемнело. Хотя темнее, казалось бы, и так некуда.

В дата-центре начался пожар. Оборудование не тлело, не дымилось — полыхало открытым пламенем. Огонь пожирал изоляцию кабелей и остатки стоек, черный жирный дым затягивал зал плотной пеленой, через которую едва пробивался красноватый свет аварийных ламп. Видимость — нулевая. Жар, вонь горелого пластика и расплавленной проводки. Дышать было практически нечем.