— Чисто!
— Чисто!
— Чисто!
Доклады следовали один за другим. Получив последний, Второй кивнул, и скомандовал:
— Работаем.
Интересно, он знает другие слова?
Серверный зал был залит холодным белым светом. Ряды стоек уходили вдаль, как аллеи в каком-нибудь технократическом парке — одинаковые, безупречные, с ровным мерцанием тысяч диодов. Гудение вентиляции, холод — градусов пятнадцать от силы, кондиционеры работали на полную мощность, и воздух был сухим и колючим, как в морозильной камере.
Я прошелся вдоль рядов. Маршрутизаторы, коммутаторы, хранилища данных. Мощно, дорого, но стандартно — ничего такого, чего не увидишь в любом крупном дата-центре. Ничего похожего на то, что было в материалах Войлова — ни экранированных кластеров, ни автономных вычислительных модулей, ни загадочного оборудования с непонятной маркировкой.
Впрочем, ничего удивительного. Мозг — в Сколково. Здесь — часть нервной системы.
— Ставим заряды, — скомандовал Второй. Ага, значит, он знает какие-то слова кроме «Работаем!». А то я уже сомневался…
Подрывник — коренастый, молчаливый мужик, не проронивший за все время ни единого слова, — скинул рюкзак и принялся за работу. Двигаясь по залу, он быстро и точно расставлял заряды направленного действия — аккуратные серые бруски с таймерами, не больше пачки сигарет каждый. И, кажется, подсказывать ему ничего не нужно было — он работал без заминки, будто действовал по заранее согласованному плану. Знал, куда лепить заряды, знал, в каком порядке, знал, как расположить, чтобы взрывная волна прошла по залу максимально эффективно… Одно из двух — либо этот зал максимально типичный… Либо у Ли заранее была подробная его схема. И второй вариант выглядел правдоподобнее. Интересно…
А вот еще боец тем временем делал кое-что совсем иное. Я даже не сразу заметил. Тихо, не привлекая внимания, один из «Фениксов» отошел к дальнему ряду стоек, присел на корточки, достал из рюкзака ноутбук и воткнул кабель в один из серверов. Пробежался пальцами по клавиатуре, и по экрану побежали зеленые строки на черном фоне, а потом отобразилась полоса загрузки.
Боец скачивал какие-то данные.
Я повернулся к Второму.
— Это что?
Он непонимающе посмотрел на меня.
— Где?
— Вон там, — я указал на бойца. — Мне казалось, мы пришли сюда взрывать дата-центр, а не воровать корпоративные секреты.
— Попутная задача. Приказ руководства, — Второй будто от назойливой мухи отмахнулся.
— Какой приказ? — я повысил голос. — Мне никто ничего не говорил!
— Потому что тебе об этом знать необязательно, — тем же тоном ответил Второй.
Я бросил взгляд на экран. Зашифрованные файлы, длинные буквенно-цифровые имена — что именно копируется — не разберешь. Но объем шел нешуточный — десятки гигабайт, судя по индикатору загрузки.
— Сколько? — Второй подошел к бойцу с ноутбуком
— Три минуты.
Я посмотрел на подрывника. Тот уже заканчивал. Ладно. Три минуты — и на выход. Надеюсь, отход у них продуман так же хорошо, как все остальное. Потому что снаружи территория дата-центра уже наверняка похожа на горящий муравейник.
И в этот момент послышался щелчок замка и отчетливый скрип петель.
Какого… Это еще что?
Звук донесся из дальнего угла зала, из-за последнего ряда стоек — и несколько стволов сразу развернулись в ту сторону. В дальней стене открылась неприметная, в тон стене дверь…
И на ее пороге появился Плесецкий.
Без пиджака, без галстука — белая рубашка с закатанными рукавами, пропуск на шнурке, очки на лбу. Сощуренные, близорукие глаза, всклокоченные волосы. На заднем плане, за его спиной — кабинет. Свет настольной лампы, край стола, заваленного бумагами, ноутбук, несколько мониторов… Твою мать… Преданность профессора работе давно стала притчей, но сейчас? Он что, даже сирену не слышал?