На камне, где лежало чудовище, теперь сидел человек.
Рейнар Дорн. Бледный, мокрый от пота, с растрёпанными волосами и напряжённой шеей. Ремни на груди всё ещё держали его, как упряжь. Он моргнул, будто не понимал, где находится, и медленно посмотрел на свои руки.
Потом — на Валерию.
— Почему… — голос был хриплый, но человеческий. — Почему я здесь?
Валерия встала медленно, чувствуя, как ноги ватные.
— Потому что ночью вы решили, что моя дверь — ваш лучший друг, — сказала она сухо.
Рейнар замер.
— Моя… дверь?
— Моя, — поправила Валерия. — И вы её почти вынесли.
Его лицо стало каменным.
— Я… — он сглотнул. — Я ничего не помню.
— Я знаю, — сказала Валерия. — Поэтому вы сейчас не делаете резких движений. И не пытаетесь сорвать ремни. Они вам не враги.
Рейнар посмотрел на ремни, на кольца в полу, на руны на пороге.
— Ты… — он поднял на неё глаза. — Ты сделала это.
— Да, — ответила Валерия. — И если вы скажете, что это “клетка”, я вам сейчас скажу, куда засунуть ваши формулировки.
Лис неожиданно издал тихий смешок — истерический, но настоящий.
Рейнар даже не посмотрел на него. Он смотрел только на Валерию.
— Ты жива, — сказал он глухо.
— Разочаровала? — язвительно спросила Валерия.
Рейнар выдохнул так, будто ему ударили в грудь.
— Нет.
Одно слово. И в нём было больше, чем она хотела слышать.
Валерия подошла ближе и наклонилась к ремням.
— Я сейчас сниму, — сказала она. — Но вы сидите. И слушаете. Поняли?
— Понял, — хрипло ответил Рейнар.
Она расстегнула ремень. Рейнар не дернулся. Не попытался схватить. Он сидел, как человек, который боится себя сильнее, чем её.
— Что было ночью? — спросил он тихо.
Валерия подняла на него взгляд.
— Ночью вы были не вы, — сказала она. — Но вы меня слышали.
Рейнар напрягся.