Рейнар остановился, посмотрел — и его лицо стало совершенно пустым.
— Я… — начал он.
— Не надо, — резко сказала Валерия. — Не “я”. Сейчас — “мы”.
Она нагнулась, собрала щепки в ладони, будто это были осколки чужой тайны.
— Томас починит, — сказала она. — Главное — никто не должен понять, что это было.
Рейнар кивнул. Потом тихо спросил:
— Ты… испугалась?
Валерия замерла на секунду.
— Да, — честно сказала она. — Я была в ужасе. Но я всё равно работала.
Рейнар посмотрел на неё так, будто впервые увидел не “леди”, не “временную жену”, а человека, который выдерживает страх и не ломается.
— Ты пахла… — выдохнул он вдруг, и Валерия напряглась. — Пахла домом.
Она резко выпрямилась.
— Не начинайте, генерал.
— Я не начинаю, — глухо сказал Рейнар. — Я… отмечаю. Как ты отмечаешь симптомы.
Валерия хотела ответить язвительно — но слова застряли. Потому что он говорил не как мужчина, который флиртует. Он говорил как человек, который цепляется за смысл, чтобы не утонуть в ночи.
— Тогда отметьте ещё один симптом, — сказала она наконец. — Вам нужен режим. Вам нужен якорь. И вам нужен человек, который не будет вас бояться и не будет вас обожествлять.
Рейнар смотрел на неё долго.
— И ты решила быть этим человеком.
— Я решила быть ветеринаром, — отрезала Валерия. — А вы тут просто… самый проблемный пациент.
Уголок его губ дрогнул. На секунду. Почти улыбка.
— Опасный пациент, — сказал он.
— Особенно ночью, — согласилась Валерия.
Он шагнул ближе — и на этот раз её сердце всё же споткнулось. Потому что в его глазах было что-то очень простое. Очень человеческое.
— Валерия, — сказал он тихо. — Если кто-то узнает…
— Не узнают, — перебила она. — Пока я жива.
Рейнар резко вдохнул, будто хотел что-то сказать — и сдержался. Потом просто наклонил голову и коротко, почти по-военному, коснулся губами её пальцев.
Не поцелуй. Жест. Признание. Благодарность.
Валерия замерла. На коже вспыхнуло тепло. И это тепло было опаснее яда.
— Вы… — выдохнула она.
— Прости, — сказал Рейнар глухо и отступил, будто сам испугался. — Это… лишнее.