Разгром турецкого флота в Эгейском море. Архипелагская экспедиция адмирала Д.Н. Сенявина. 1807 г.: читать начало книги онлайн

По словам Броневского, три неприятельских флагмана встали в центре.

Но у турок в этом сражении было не три, а четыре флагманских адмиральских корабля, на что справедливо указывает А.А. Лебедев[113]. Все они — линейные корабли «Тавус-и-Бахри», «Седд-уль-Бахир», «Месудийе», «Анкай-и-Бахри», вставшие один за другим именно в таком порядке, — составили центр линии. Два других линейных корабля составили авангард, еще три — арьергард турецкого построения. Еще один линейный корабль, как уже говорилось, «обсервационный», вступил в сражение позднее, на финальной его стадии.

«Большие фрегаты» неприятельские, по словам Броневского, «тоже были в линии»[114].

Фраза эта ставит разом несколько серьезных вопросов. Во-первых, что за «большие фрегаты»? Несомненно, речь идет о «Бедр-и-Зафер» и «Мескен-и-Гази» — пятидесятипушечниках. Возможно, о «Фук-и-Зафер», который также предположительно мог быть вооружен 50 орудиями. Об остальных фрегатах и крупных корветах («Метелин») остается только гадать: где они встали в линию? заняли арьергардную позицию или же были поставлены в авангарде? или вовсе образовали свою особую, вторую линию (за основным боевым строем), которая могла бить из пушек в интервалы между линейными кораблями? Неясно.

Скорее всего, речь идет об особой второй линии, выстроенной за линейными кораблями и предназначенной для их поддержки по ситуации, а также стрельбы в интервалы: во время сражения русские линейные корабли сталкивались в основной боевой линии только с такими же линейными кораблями турок, и лишь время от времени к туркам подходил на подмогу фрегат или менее значительная боевая единица. Таким образом, очевидно, фрегаты были поставлены турками во второй линии, шедшей параллельно основной.

По аналогичному мнению О. Щербачева, «фрегаты были во второй линии, вплотную к [линейным] кораблям, из них три — в авангарде и два — в арьергарде. Корветы и бриги держались под ветром у главных сил»[115].

Глава 7.

Ход битвы 19 июня 1807 года

Эскадры открыли боевые действия утром 19 июня в начале 9-го часа, находясь «от Афонского мыса в 18, а от N (северной. — Авт.) оконечности Лемноса в 12 милях итальянских»[116].

Столкновение началось под легкий ост-норд-ост силой в 3–4 балла («ветер брамсельный тихий»[117]). Турецкая линия баталии выстроилась в общем направлении на норд, русские корабли приближались к ней с норд-оста, затем сделали плавный поворот и атаковали с оста.

Угол атаки — близкий к 90 градусам, что напоминает такую же атаку русской эскадры графа Орлова в Хиосском сражении 1770 года[118]. Маневр — рискованный: на начальной стадии боя султанские корабли бьют по русским продольными залпами, что гарантирует последним тяжелые повреждения, притом фактически безответно; лишь потом происходит поворот русских боевых единиц на параллельный курс, а вместе с тем начинается равная артиллерийская борьба. Зато сенявинская эскадра быстро развертывается на старте баталии, а также обеспечивает себе выгодное направление для давления на неприятельскую боевую линию.

В русские бортовые орудия для первого залпа зарядили по два ядра[119].

Первый эпизод сражения — упорная артиллерийская борьба обеих сторон, длившаяся около двух часов.

Выполняя инструкцию Сенявина, русская эскадра разделилась на пары. Три двойки российских линейных кораблей атаковали адмиральские суда султанского флота. «Селафаил» и «Уриил» устремились к «Седд-уль-Бахиру». «Рафаилу» с «Сильным» достался самый грозный противник — могучий «Месудийе». «Мощный» и «Ярославль» атаковали «Анкай-и-Бахри». В самом начале сражения они шли одной колонной. Севернее, второй колонной, параллельным курсом шли Сенявин и Грейг с остальными боевыми единицами. Но очень быстро обе колонны распались на двойки.

Сам вице-адмирал Сенявин с кораблями «Твердый» и «Скорый»[120] двинулся с востока наперерез турецкому авангарду, «отжимая» голову турецкой линии к западу.

Два старейших, а потому слабейших корабля — «Ретвизан» и «Святая Елена» — под командованием контрадмирала Грейга составили резерв, который мог поддержать, по мере надобности, либо самого Сенявина, либо одну из двоек, атакующих адмиральские корабли турок. По словам Павла Ивановича Панафидина, четыре корабля под общей командой Сенявина и Грейга должны были «не допускать [турецкий] авангард помогать своим адмиралам»[121]. К словам Панафидина стоит прислушаться, поскольку его письма — один из важнейших источников по истории сражения. В чине мичмана он на протяжении всего боя командовал шканечной батареей на линейном корабле «Рафаил», то есть являлся очевидцем и участником самых тяжелых для русских моряков боевых моментов. За отличие в битве его наградили орденом Святой Анны 3-го класса (носили на оружии). Его брат Захар числился тогда адъютантом командира корабля и, следовательно, имел возможность пополнить сведения Павла Ивановича своими ценными свидетельствами. В сущности, письма Панафидина — более достоверный источник, нежели записки Броневского. Они позволяют сделать важный вывод: изначально не предполагалось, что пара боевых единиц адмирала Грейга примет какое-либо участие в атаке на центр султанского флота, на главные адмиральские корабли.

Незадолго до сражения отряд Грейга получил дополнительную инструкцию: следить за кораблями противника, находившимися вне линии баталии. Это распоряжение Сенявина может иметь два толкования. С одной стороны, разбив эскадру на мобильные отряды, русский флотоводец мог опасаться, что противник сделает тот же ход, то есть сформирует мобильный отряд для удара превосходящими силами по одной из двоек Сенявина; но, зная безынициативность турок, вице-адмирал скорее возлагал на двойку Грейга иную надежду: они заметят какой-либо поврежденный и выбитый из линии корабль противника, и его можно будет отрезать от главных сил врага, захватить или потопить[122].

Грейг должен был следовать со своими кораблями за «Твердым» и «Скорым». Если бы эта идея была реализована в полной мере, три авангардных линейных корабля турок были бы противопоставлены превосходящей силе четырех аналогичных боевых единиц русской эскадры. В действительности же корабли Грейга сильно отстали, а потому должны были действовать самостоятельно, вдалеке от отряда Сенявина.

В начале 10-го часа Грейг получил дополнительное распоряжение «атаковать неприятельскую авангардию». Две его боевые единицы напали на «командорский» корабль (видимо, речь идет о «Тавус-и-Бахри», шедшем сразу за первыми двумя авангардными кораблями султанского флота), а также на один из авангардных линейных кораблей противника, не имевших адмиральского флага[123].

Это значит, что перевес, который хотел создать Сенявин для действий против авангардной части султанского флота, оказался размазан. Сам Дмитрий Николаевич должен был сражаться с двумя боевыми единицами против двух же боевых единиц османов (линейный корабль и передовой фрегат), которые стояли в самом начале батальной линии турок, и его превосходство свелось в основном к дерзости маневра: по стволам бортовой артиллерии отряд Сенявина был ненамного сильнее двух своих «оппонентов»; правда, фрегат должен был значительно уступать линейному кораблю в толщине бортовой обшивки, то есть быть более уязвимым. То же самое было и у Грейга: ему противостояло два примерно равных ему по силе корабля, он даже несколько уступал туркам в орудиях. Если какое-то превосходство и было достигнуто на начальной стадии боя, то не в авангарде, а исключительно в центре: здесь русские корабли получили артиллерийский перевес над адмиральскими кораблями турок, поскольку арьергард турок оказался на время выключен из битвы.

«Святая Елена» смогла выбить «Тавус-и-Бахри» из боевой линии турок[124]. Однако вскоре он вернулся, сблизился уже с «Ретвизаном» и продолжил бой[125].

Важнейшее обстоятельство сражения: пары русских линейных кораблей подходили к боевой линии турок не в одно время. Это, конечно, создавало дополнительную опасность для тех, кто приближался к султанскому флоту первым. Именно передовым кораблям доставались порции ядер и картечи от нескольких кораблей сразу. Турки концентрировали на них огонь, покуда на дистанцию огневого контакта не подтягивались русские боевые единицы, шедшие следом.

Султанские моряки начали стрелять в 8:15, а русские корабли постепенно включались в артиллерийское противостояние, притом последние присоединились к нему примерно через час или даже более того.

Командир «Мощного», сблизившегося с турками одним из первых, принял нестандартное решение. По нему бил «турецкий вице-адмиральский корабль» («Анкай-и-Бах-ри»). Чтобы не терять людей напрасно в самый жаркий период обстрела со стороны турецких кораблей, капитан Кровве дал команду: «Всем служителям, находящимся у пушек и снастей на палубах, — прилечь!»[126]

«Мощный» подошел к турецкой линии на дистанцию картечного выстрела в 8:30 и только тогда открыл огонь. «Ярославль» расположился сзади «Мощного» и также начал стрелять по «Анкай-и-Бахри». К тому времени «Твердый», «Скорый», «Уриил» и «Селафаил» еще не вступили в бой, так как не вышли на предписанную дистанцию. «Селафаил» включится в сражение «на исходе 9-го часа... подойдя на картечный выстрел», а «Уриил» начнет пальбу лишь в 9:00 — начале 10-го[127]. Оба били по «Седцуль-Бахиру», и после 9:30 вынудили его «спуститься за линию»[128].

В 10-м часу «Ярославль» положил утлегарь «Мощному» на корму. В популярной литературе говорится о некоем искусном маневре, превратившем две боевые единицы в одну могучую батарею. Но скорее командир «Ярославля» просто неудачно подошел к «Мощному» с кормы. Два линейных корабля вынуждены были сманеврировать, чтобы «расцепиться».

После «расцепки» они действовали, видимо, весьма удачно: вице-адмиральскому кораблю турок «Анкай-и-Бахри» пришлось «уклониться из линии». Вместо него «сомкнул линию неприятельский партикулярный корабль», а «Мощный» и «Ярославль» около 9:30 оказались в артиллерийской дуэли с «Месудийе». Это было серьезное испытание: борясь с чудовищным османским флагманом, «Мощный» потерял фор-марса-рей и грот-брам-стеньгу, но линию не покинул[129]. А «Ярославль» близ 10:30 в результате страшных повреждений рангоута (потерял грот-марса-рей[130]) потерял управляемость. Корабль повернул на контркурс, поочередно обменялся залпами с семью концевыми мателотами турок и покинул боевое построение[131].

Тяжелее всего досталось «Рафаилу»: он прежде всех прочих сблизился с турками. «Месудийе» открыл по нему огонь уже в начале 9-го часа[132].

Как сообщает Броневский, «Рафаил», выполняя приказ Сенявина, «с великим терпением выдержал огонь всей неприятельской линии, не прежде открыл свой, как достигнув на самоближайшее расстояние; но сей корабль, имея задние паруса сильно обитые, и не могши удержать на ветре, очутился в линии неприятельской между капитан-пашинским и капитан-бея кораблями («Месудийе» и «Седд-уль-Бахир» соответственно. — Авт.), потом прорезал линию и, сражаясь на оба борта, скрылся в дыму»[133].

Прорыв «Рафаила» случился в 9:45[134].

Прорезание вражеской линии являлось вынужденным и весьма рискованным маневром. Капитану корабля, по совершенно справедливой оценке А.А. Лебедева, пришлось поступить подобным образом, поскольку он не мог направить «Рафаил» «к ветру» из-за тяжелых повреждений такелажа и перебитых турецкой картечью парусов[135]. К этому мнению остается лишь присоединиться. Конечно же, маневр «Рафаила» не являлся частью флотоводческого замысла Сенявина. По окончании битвы вице-адмирал приказал капитан-лейтенанту А.Т. Быченскому[136] выяснить, зачем капитан Лукин прорезал линию турок. Дмитрий Николаевич такого приказания Лукину не отдавал, а потому выразил недоумение[137].

[113] Лебедев А.А. Дарданеллы и Афон: за кулисами известных побед // Гангут. 2013. № 78. С. 31; Броневский В.Б. Записки морского офицера… С. 468.

[114] Броневский В.Б. Записки морского офицера... С. 468–469.

[115] Щербачев О. Афонское сражение. С. 45.

[116] Кротков А.С. Повседневная запись замечательных событий в русском флоте. СПб., 1893. Т. 1. С. 196; Лебедев А.А. Дарданеллы и Афон: за кулисами известных побед // Гангут. 2013. № 78. С. 46.

[117] РГА ВМФ. Ф. 194. Оп. 1. № 66. Л. 271 об.

[118] А.А. Лебедев считал, что атака под прямым углом сближения обеспечила русским кораблям «быстроту выполнения… маневра» (Лебедев А.А. Дарданеллы и Афон: за кулисами известных побед // Гангут. 2013. № 78. С. 27). Что ж, это возможно. Но требуется добавить еще одно соображение: угол атаки в 90 градусов с оста давал Сенявину возможность нажимать на соединение Сейди-Али, оттесняя его к гибельной ловушке — глубоким заливам полуострова Халкидики, откуда нельзя выбраться. В конечном итоге этот ход увенчался успехом.

[119] Свиньин П.П. Воспоминания на флоте. Ч. 2. С 141.

[120] Командир «Скорого» капитан Шельтинг еще 12 июня получил от Сенявина приказ: «Остаться... в моем распоряжении, держаться с кораблем, Вам вверенным, близу корабля, "Твердаго" и наблюдать дальнейшие приказания» (РГА ВМФ. Ф. 194. Оп. 1. № 104. Л. 61 об.). Насколько можно видеть из свидетельств о реальных боевых действиях, Шельтинг не всегда поспевал за «Твердым», но все-таки находился в гуще боя.

[121] Панафидин П.И. Письма морского офицера (1806–1809). Вторая Архипелагская экспедиция. Письмо № 30.

[122] В предписании от 12 июня говорится: Грейг не должен упускать «удобного случая или усилить атакующих [турецкие флагманские боевые единицы], или напасть на отставшие неприятельские корабли», — где он сам увидит «надобность». В тот момент контр-адмирал имел под командой 2 линейных корабля, шлюп «Шпицберген» и корсар «Бубули», позднее его отряд уменьшится до 2 линейных кораблей (РГА ВМФ. Ф. 194. Оп. 1. Л. 62).

[123] Лебедев А.А. Дарданеллы и Афон: за кулисами известных побед// Гангут. 2013. № 78. С. 38.

[124] Там же.

[125] Шапиро А.Л. Адмирал Д.Н. Сенявин. С. 246.

[126] РГА ВМФ. Ф. 194. Оп. 1. № 66. Л. 271 об.

[127] Там же. Л. 271 об. — 272, 300.

[128] Там же. Л. 300 об.

[129] Там же. Ф. 870. Оп. 1. № 2867. Л. 112; Ф. 194. Оп. 1. № 66. Л. 272. Любопытно, что, по данным шканечного журнала «Мощного», «Ярославль» еще до 9:45 «вышел из ветра, поворотив оверштаг на левый галс». Иными словами, намного раньше, чем написано в шканечном журнале самого «Ярославля». То ли сказывается расхождение в часах на двух кораблях, то ли небрежность в заполнении шканечного журнала, то ли сознательное сокрытие факта, неприятного для командира «Ярославля», трудно сказать.

[130] РГА ВМФ. Ф. 194. Оп. 1. № 66. Л. 295.

[131] Там же. Ф. 870. Оп. 1. № 2867. Л. 112.

[132] Там же. Ф. 194. Оп. 1. № 66. Л. 271 об.

[133] Броневский В.Б. Записки морского офицера... С. 470.

[134] РГА ВМФ. Ф. 194. Оп. 1. № 66. Л. 272.

[135] Лебедев А.А. Дарданеллы и Афон: за кулисами известных побед // Гангут. 2013. № 78. С. 48–49.

[136] К тому моменту А.Т. Быченский заменил в командовании «Рафаилом» убитого Лукина.

[137] РГА ВМФ. Ф. 194. Оп. 1. № 104. Л. 63.