Разгром турецкого флота в Эгейском море. Архипелагская экспедиция адмирала Д.Н. Сенявина. 1807 г.: читать начало книги онлайн

А вот боевого опыта им недоставало, причем всем до единого. Никто из этих одиннадцати персон не командовал линейным кораблем в эскадренном сражении. Да и никаким другим кораблем тоже.

Кровве и Грейг вообще ни в каких сражениях не участвовали. М.Т. Быченский имел лишь негативный опыт — пленение в Гогландской битве; это, конечно, лучше, чем совсем никакого опыта, но могло оставить скверный след на его боевой подготовке..

Что же касается остальных, то все они имели однотипный опыт участия в больших сражениях. Будучи молодыми лейтенантами, они сражались со шведами в морских битвах 1788–1790 годов. Самыми сведущими являлись с этой точки зрения И.Т. Быченский (4 баталии), Малыгин (4 баталии) и Рожнов (3 баталии).

Конечно, увидеть, понять, на собственной шкуре прочувствовать, как ведутся большие сражения на море, — поистине драгоценная возможность для боевого офицера. Но, во-первых, Русско-шведская война прошла давно. С тех пор минуло без малого два десятилетия! А значит, многое уже стерлось из памяти. И во-вторых, опыт морских битв со шведами давал именно те навыки, которые могли... помешать тактическим планам Сенявина. Как ни парадоксально, Гогланд, Эланд, Ревель, Красная Горка и Выборг учили совсем не тому, чего желал от своих подчиненных Дмитрий Николаевич.

Какие это были баталии? Медленно-величавые «менуэты», неспешные движения эскадренных линий, стрельба главным образом со средних и больших дистанций[79]. Кроме того, в Ревельском и Выборгском сражениях старый мудрый адмирал В.Я. Чичагов полностью отдал инициативу в руки противника, позволяя ему делать ошибку за ошибкой; русский флот маневрировал гораздо меньше, а значительную часть обеих битв он вообще не двигался: корабли стояли на шпринге. Чичагов имел на то свой резон: зная слабые стороны обоих флотов, он успешно использовал лихорадочно-энергичный, непродуманно-дерзкий тактический стиль шведов против них самих, а своим не давал нести лишние потери. К тому же Чичагов, а до него адмиралы Грейг-старший и Круз защищали от шведского прорыва Санкт-Петербург; они выполняли задачу — удержать позицию, заслонить столицу империи собой; риск тут был недопустим, требовалась взвешенная и осторожная тактика. А Сенявин должен был действовать в совершенно других условиях. Оборонительная тактика не могла привести его к успеху: турки бы просто ушли, избежав баталии. Султанские флотоводцы вели себя пассивно, русский адмирал буквально навязывал им генеральное сражение. Следовательно, ему требовалось атаковать. Более того, гарантированную победу Дмитрий Николаевич мог обрести, лишь сблизившись с неприятелем на короткую дистанцию. Только так он получал шанс уничтожить турецкий флот или хотя бы часть его. Российским адмиралам последней на тот момент Русско-шведской войны достаточно было оттеснить шведов, Сенявин же ничего не приобретал от простого отступления турок. Значит, уповать на слабые стороны неприятеля, как Чичагов, вице-адмирал не мог, для победы ему приходилось использовать сильные стороны собственного флота.

А характер боевой выучки его офицеров никак этим задачам не соответствовал: они привыкли к другому. Это были хорошо обученные и в большинстве своем довольно опытные военачальники, но настроенные драться с турками так, как много лет назад дрались они со шведами. По-балтийски, а не по-черноморски. Офицеры-черноморцы освоили маневренную, атакующую тактику Ф.Ф. Ушакова, но, как на грех, Сенявин — сам «черноморец» — не имел среди своих подчиненных ни единого командира корабля, принадлежащего к черноморской тактической школе[80].

Впрочем, их настрой опирался на память давно минувших дней, на знания, почти рассеявшиеся за такой долгий срок. То есть по большому счету на отсутствие необходимых навыков.

А.А. Лебедев, как отмечалось выше, говорил о некой подсознательной установке большинства сенявинских командиров не на уничтожение противника, а на его оттеснение. Ничего «подсознательного» тут нет. Напротив, наличествует вполне осознанный опыт боев «на оттеснение», а не «на уничтожение», притом опыт, полученный столь давно, что его почти что нет; возможно, имеет смысл говорить о серьезном недостатке боевого опыта.

Из командования эскадры никто, помимо самого Сенявина, до 1807 года не вступал в бой с султанским флотом. Иными словами, турок как противника офицеры русской эскадры знали слабо.

Все — балтийцы, в большинстве своем до кампаний 1806 и 1807 годах не знавшие южных морей. Исключение составляют лишь Грейг, Малыгин, Митьков и Шельтинг, прежде побывавшие на Средиземноморье или хотя бы у берегов Португалии.

Наконец, парадоксальная деталь: А.С. Грейг, младший флагман, уступал в опыте собственным подчиненным и как мореплаватель, и как боевой командир. Совсем недавно он был с ними в одних чинах: контр-адмиральство Алексей Самуилович получил за несколько месяцев до Лемносско-Афонского сражения. Имел ли он достаточный авторитет в глазах офицеров эскадры? Трудно сказать.

Если собрать воедино показатели навигационного опыта, а также командных и боевых навыков, получится, что самыми ценными кадрами для Сенявина накануне битвы являлись И.Т. Быченский, Лукин, Малеев и особенно Рожнов. Слабое звено составляли Грейг, Кровве, Малыгин, М.Т. Быченский.

Несмотря на все перечисленные недостатки боевой и командной выучки сенявинских офицеров, Дмитрий Николаевич имел основания крепко надеяться на своих людей. Очевидно, собственные воспоминания о битвах с турками убеждали адмирала в том, что при всех пробелах в знаниях и умениях императорские морские офицеры-балтийцы окажутся намного сильнее своих османских коллег и вытянут на себе сражение.

Глава 4.

Турецкая эскадра: корабельный состав и командиры

Русские источники сообщают: турецкая эскадра состояла из 10 линейных кораблей, 5 фрегатов, 3 шлюпов и 2 бригов при 1196 орудиях[81]. По итогам битвы в плен к Сенявину попадет капудан-бей со своим кораблем и штабным архивом, что дает возможность с большой точностью определить состав турецкой эскадры и ее потери.

Ниже приводятся данные, ставшие результатом сверки захваченных штабных бумаг с отчетами о составе турецкого флота в 1810 и 1812 годах.

«Месудийе», 110 или 118 орудий, 1799 года постройки, корабль капудан-паши Сейди-Али (командующего флотом). Командир — Мустафа[82].

«Седц-уль-Бахир», 80 орудий (по другим данным, 76[83] или 84), 1799 года постройки, корабль капудан-бея Бекир-бея (второго флагмана в адмиральском чине). Командир — Ибрагим (в рапорте пленившего корабль капитана Рожнова он назван Юльтик Ибрагим, а в шканечном журнале «Селафаила» — Юлит Ибрагим).

«Анкай-и-Бахри», 74 орудия (по другим данным, 80), 1800 года постройки, корабль павтроны (вице-адмирала) Шеремет-бея. Командир — Шери-Факи.

«Тавус-и-Бахри», 80 орудий (по другим данным, 82 или 84), 1798 года постройки, корабль рийале Гуссейн-бея (контр-адмирала). Командир — Зейнел.

«Бешарет-нюма», 74 орудия (по другим данным, 76), 1797 года постройки. Командир — Галил.

«Хейбет-Эндаз», 74 орудия (по другим данным, 76), 1796 года постройки. Командир — Дели Исмаил.

«Тевфик-нюма», 74 орудия (по другим данным, 84), 1803 года постройки. Командир — Кара-Али.

«Килит-Бахри», 74 орудия (по другим данным, 76 и даже 84), 1801 года постройки.

«Сайад-и-Бахри», 74 орудия, 1797 года постройки. Командир — Эмир Гуссейн.

«Мембай-и-Нусрет», 74 орудия, 1800 года постройки. Командир — Мемам-бей[84]

Таким образом, линейные корабли противника имели, по разным данным, совокупную бортовую артиллерию от 784 до 822 орудий. Ни одного негодного «старика», ни одного слабого в плане артиллерийского вооружения корабля. Все — качественной постройки и оснащения. Линейные корабли строились по французским проектам и получили медную обшивку, что значительно улучшало и мореходные данные, и сохранность корпусов.

Против сенявинской эскадры турки выставили гораздо более сильные корабли, чем те, с которыми полтора-два десятилетия назад бился Ушаков, и на порядок сильнее тех, с которыми четыре десятилетия назад сражался Орлов. Притом флагман, «Месудийе», был вооружен так, что теоретически должен был легко выиграть дуэль с любым из русских кораблей, имея подавляющее превосходство в артиллерийской мощи.

Сходные соображения высказал еще Е.В. Тарле. По его словам, «корабли эскадры Сенявина были в общем старее и хуже тех, которые были у Ушакова, завоевавшего за восемь лет перед тем Ионические острова. Сенявинские офицеры называли некоторые из них, гнилыми. Корабли были построены и оснащены хуже некоторых судов Сеид-Али[85]». Правда, Тарле видел перевес русской эскадры в другом. По его словам, «и сравнения ни малейшего не могло быть между флотоводческими талантами Сенявина и турецкого адмирала, между боевыми достоинствами офицеров и матросов русской и турецкой эскадр. Сенявин прошел ушаковскую школу, его офицеры и многие матросы прошли и ушаковскую, и сенявинскую долгую выучку»[86] Но как можно было убедиться, никто из старших командиров на эскадре Сенявина «ушаковской выучки» не проходил...

Более того, турки располагали кораблями, которые по степени износа за весь срок эксплуатации и особенно за последние месяцы либо равны русским, либо находятся в лучшем состоянии. Турецкий флот мог пользоваться мощной ремонтной базой, а русский не располагал подобными возможностями.

[79] За исключением пары эпизодов Выборгского сражения, где отдельные русские корабли перестреливались со шведскими с малого расстояния.

[80] Даже если кораблем «Сильный» Малыгин командовал в сражении при поддержке Шишмарева (что крайне маловероятно), это не меняет общей картины: Шишмарев, 8 лет служивший на Черноморском флоте, оказался там в мирное время и никаких боевых навыков получить не мог.

[81] Броневский В.Б. Записки морского офицера... С. 469.

[82] Данные о командирах турецких кораблей взяты у О. Щербачева (Щербачев О. Афонское сражение. М.; Л., 1945. С. 44).

[83] Число 76 взято из рапорта капитана Рожнова, который взял «Седц-уль-Бахир» в плен 20 июня. Там, в частности, говорится: «Корабль именуется, "Сентиль-багер" о 76 пушках» (приложение к данной книге). Но его нельзя назвать вполне точной: несколько орудий могли быть выбиты 19 июня русской бортовой артиллерией, а возможно, пришли в негодность и подсчету не подлежали. Кроме того, они могли числиться только в документах, а к месту боя корабль вывели с недобором пушек; наконец, Рожнов по устройству вражеского корабля мог приблизительно оценить его как 76-пушечный. Так что данные Рожнова надо принимать во внимание, но нельзя считать единственно верными.

[84] При составлении списка и оценке бортовой артиллерии среди прочего использованы материалы историка флота Эдуарда Созаева, работавшего с турецкими источниками.

[85] Так в русской исторической литературе чаще всего называют Сейди-Али.

[86] Тарле Е.В. Морские победы России. Севастополь — город русской славы. С. 359.