Разгром турецкого флота в Эгейском море. Архипелагская экспедиция адмирала Д.Н. Сенявина. 1807 г.: читать начало книги онлайн

Глава 1.

Тенедос — Дарданеллы — Лемнос: преддверие решающей битвы

Командовал соединением российского флота в Архипелаге вице-адмирал Дмитрий Николаевич Сенявин. Он не только не боялся врага, угрожающего ему со всех сторон, но даже вызывал его на бой. Имея меньше кораблей, чем мог вывести султанский флот, имея более слабую бортовую артиллерию, имея ограниченный боезапас, русский флотоводец то и дело нападал на неприятеля, нанося ему болезненные удары.

До начала Эгейской кампании на протяжении года Дмитрий Николаевич командовал боевыми действиями всех русских сил на Адриатике против наполеоновской Франции. Ему удалось одержать ряд частных побед, а также обеспечить прочные позиции российскому императорскому флоту и сухопутным силам на этом театре военных действий. Сохранность морских коммуникаций была гарантирована союзничеством с англичанами; французский флот не мог оказать активного противодействия после того, как британцы разгромили его в 1805 году при Трафальгаре. Однако в конце 1806 года положение резко осложнилось. Осенью в Дунайских княжествах начались боевые действия российской армии против турок, а в декабре последовало официальное объявление войны со стороны Османской империи.

Тогда из Санкт-Петербурга последовал приказ: перенести боевые действия с Адриатики в Архипелаг — россыпь островов на всем пространстве Эгейского моря. Сенявин, оставив часть сил для охраны русских баз, передвигает ядро эскадры к проливу Дарданеллы.

А это ключ к столице султанской Турции, Константинополю.

Во отечественной военно-исторической литературе неоднократно озвучивался тезис, согласно которому в 1807 году перед соединением Сенявина, союзной эскадрой британцев, оперировавшей в Восточном Средиземноморье, русской армейской группировкой на Дунае и Черноморским флотом России (со взятым на борт отдельным десантным корпусом) стояла задача совместными усилиями захватить столицу вражеской державы.

Об этом писали по-разному, но общий смысл сохраняется у множества авторов.

Так, например, историк М.В. Белов считал, что главной задачей эскадры Сенявина после ее прибытия в Архипелаг было совместно с английским флотом нанести удар по Константинополю; однако по ряду причин, в том числе из-за расхождения с Лондоном во взглядах на «новый порядок», планируемый союзниками ко введению на Балканах и в Восточном Средиземноморье, этот план реализовать не удалось[1]. В.А. Золотарев и И.А. Козлов выразили уверенность, что «разработанный русским командованием план войны предусматривал широкое использование Черноморского флота, Балтийской эскадры, действовавшей на Средиземном море, и Дунайской... флотилии. Главный удар планировалось нанести по Стамбулу. Для этого Черноморский флот должен был войти в Босфор и высадить 15 — 20-тысячный десант, одновременно со стороны Средиземного моря к Стамбулу прорывается русско-английская эскадра». В это же самое время русская армия развивает наступление на Балканах, ее поддерживает Дунайская флотилия, что способствует достижению намеченной цели — захвату вражеской столицы силами флота[2]. А.Л. Шапиро был уверен, что захват Константинополя, осуществленный таким образом, вывел бы Турцию из союза с наполеоновской Францией и в пользу России решил бы вопрос с судоходством на Босфоре и в Дарданеллах[3].

Но так ли рвалась Россия брать Константинополь? Да, в правительстве озвучивался подобный план. Однако к реализации его так и не приступили, и можно сомневаться в том, что когда-нибудь действительно приступили бы. В условиях тяжелой, поглощавшей все ресурсы борьбы с армией Наполеона на полях Восточной Европы замысел со взятием Константинополя выглядит авантюрно. Боеспособность Черноморского флота на тот момент оставляла желать лучшего. К тому же союзничество с Англией, жизненно важное на данный период для Российской империи, пошатнулось бы в случае захвата Россией ключевых позиций в проливах. Можно подозревать в плане с ударом по турецкой столице крайнюю меру, чрезвычайно рискованную, на тот случай, если бы вывод Турции из войны сделался для Санкт-Петербурга задачей номер один. Видимо, в большей мере этот военно-политический проект был направлен к созданию серьезной угрозы: «Блистательную Порту» заставляли почувствовать, что «враг у ворот». При прочих благоприятных обстоятельствах опасность подобного рода могла принудить султанское правительство к миру, притом чем более сильное давление на море удалось бы создать, тем прочнее сделалось бы убеждение турецких властей в ее реальности[4].

10 февраля 1807 года эскадра Сенявина направилась в Эгейское море. Отмечают, что соединение взяло на борт значительные силы десанта (2 батальона Козловского мушкетерского полка на 950 человек, 36 артиллеристов, 270 албанских легких стрелков)[5]. Но это неполные данные. В документах канцелярии Сенявина также упоминаются военнослужащие из отдельных рот 1-го, 2-го и 3-го Морских полков, сведенных в батальон (на 1806 год около 700 офицеров и нижних чинов, к началу 1807 года — несколько меньше). Итого, таким образом, вице-адмирал располагал приблизительно двумя тысячами бойцов и офицеров для десантных операций.

На Эгеиде его ждала союзная английская эскадра адмирала Дакворта, попытавшегося в одиночку пойти к Константинополю и под угрозой обстрела заставить турок спустить флаг. Закончилась экспедиция англичан плачевно: турки, получившие превосходных французских инструкторов, устроили мощные береговые батареи; их пальба изрядно потрепала королевскую эскадру на обратном пути. Дакворту не удалось ничего добиться, он с потерями отступил из Дарданелл. Взаимодействовать с Сенявиным британец не пожелал, а потому отбыл к Мальте, дав приказ усилить несколькими своими боевыми единицами русскую эскадру, которой предстояло оперировать у Дарданелл[6].

Без него Дмитрию Николаевичу явно не хватало сил для самостоятельного удара по столице турок[7]. К тому же если до Даквортовой атаки проход в Мраморное море и, далее, к Константинополю был слабо защищен артиллерией, то теперь его запирали грозные укрепления. Бог весть, намеренно или же по недомыслию англичане спровоцировали масштабные фортификационные работы турок. Дорогое удовольствие — подставить собственную эскадру под удар береговых батарей, но дороже обошлось бы договариваться о «разделе» Османской империи с Александром I. Так или иначе, если прежде у эскадры Сенявина имелся шанс прорваться, то теперь пролив был наглухо закрыт для нее.

Российское командование на Черном море также усомнилось, что собранный для атаки Константинополя корпус справится с поставленной задачей. Десантную операцию отменили или, может быть, просто отказались от идеи продолжать демонстрацию возможной атаки на турецкую столицу[8]. Ведь турки, так или иначе, не испугались этой угрозы.

Теперь и Сенявину требовалось разработать новые тактические планы.

В начале марта 1807 года вице-адмирал принял решение овладеть островом Тенедос. Он расположен в непосредственной близости от Дарданелл и является идеальной позицией для блокады пролива. Дмитрий Николаевич высадил там десант и поддержал его огнем бортовой артиллерии. Неприятель сдался. После взятия Тенедоса, 10 марта 1807 года, турецкий гарнизон с женщинами и детьми (всего около 1600 человек) был отпущен на Анатолийский берег: прокормить столько ртов русская эскадра была не в состоянии.

Захват превосходной базы для дальнейших действий русской эскадры обошелся Сенявину не слишком дорого: убито и ранено 90 человек. Потери турок простирались до 400 человек убитыми и ранеными. Русскими трофеями стали 79 пушек и 3 мортиры[9].

Командующий эскадрой постоянно искал точки сближения с православным греческим населением Архипелага. У Сенявина недоставало сил, чтобы освободить греков от турок, да и соответствующих рекомендаций из Санкт-Петербурга он не получал. Тем не менее греки повсюду служили ему разведчиками, доставляли сведения о состоянии сил и передвижениях противника, о потерях султанского воинства после битв. На греков Дмитрий Николаевич всегда мог надеяться и как на корсаров. В свою очередь, он не стеснялся помочь единоверцам, делясь с ними собственными припасами.

Так, например, 6 апреля 1807 года командир линейного корабля «Селафаил» рапортовал Сенявину о том, что в соответствии с приказом адмирала с корабля на остров Тенедос «отпущено» для раздачи местным жителям-грекам продовольствия — десятками пудов сухарей, гороха, круп, масла, мяса, а также вина и водки — ведрами[10].

Дмитрий Николаевич, установив контроль над Тенедосом, подверг турецкую столицу «тесной осаде». Захват острова препятствовал доставке продовольствия в Константинополь и ставил тем самым турецкое правительство в сложное положение, поскольку столица Османской империи «питалась подвозом с моря, а не суши»[11].

Русский флотоводец поочередно отряжал по два линейных корабля для блокады Дарданелл. Они стояли у входа в пролив на якоре по 10–12 суток. Одновременно Сенявин отправлял крейсерские отряды на коммуникации неприятеля.

Но всё это предполагало пассивный образ действий, явно не соответствовавший характеру Дмитрия Николаевича. Кроме того, трудно было измерить, сколь значительный урон наносит вражеской столице блокада и крейсерство. Сенявин поставил себе более значительную цель: выманить турок из Дарданелл и навязать им генеральное сражение.

В. Андреев считал, что уничтожение султанского флота являлось для Сенявина главной задачей, поскольку, «пока тот продолжал существовать, превосходя русскую эскадру по численности, положение Сенявина в Архипелаге не могло быть прочным»[12]. Вероятно, логика действий вицеадмирала была иной: кроме султанского флота, его эскадра не имела достойных противников в Архипелаге; следовательно, требовалось достичь победы над единственным наличным серьезным противником; решительная победа могла, теоретически, деморализовать султанское правительство, натолкнуть его на мысль о начале переговоров… А «прочность положения» не играла особой роли, поскольку турки не рвались оспаривать тактическое господство Сенявина в Эгейском море.

Так или иначе, Сенявин стал искать способ встретиться с турецким флотом в решающей баталии.

Стремясь выманить турецкий флот из Дарданелл, Дмитрий Николаевич отправил сильную крейсерскую группу к Митилене[13].

В ответ из Дарданелл вышел султанский флот, демонстрируя готовность к битве. Целью турок являлся захват Тенедоса, однако достичь ее не удалось. Приближение русских кораблей заставило неприятеля быстро отступить. Погоня сенявинской эскадры за турецкими кораблями превратилась в настоящее большое сражение.

Один из русских морских офицеров изобразил Дарданелльское сражение следующим образом: «10 мая, получа попутный ветер, [мы] быстро атаковали турецкий флот, вышедший из-за крепостей. Жаль, что атака произошла незадолго до захождения солнца. Вначале турки построились в линию, и течением, идущим из пролива, отдаляло их от крепостей; они скоро заметили свою ошибку и при нападении нашем спустились… и, как ветер был слаб, кинули якоря. Стремительная атака наша была ужасна; потеря людей в турецком флоте простиралась до 2000 человек, но рангоуты их были целы, оттого что наши люди, желая более сделать вреда, стреляют в корпус корабля, но эта стрельба не выгодна: неприятель, желающий уйти и имея целый рангоут, всегда сможет успеть в том. Турки и успели. Ветер стал крепче; они отрубили канаты и шли под защитой своих крепостей. Жаль, что атака произведена была не решительно. Все корабли стремились вперед, а задние оставались свободными. Корабль "Уриил" так близко шел к своему противнику, что сломал утлегарь, и когда велели с моря стрелять, то отвечали, что не по ком. Турки убрались в палубу. Не знаю, почему этот корабль не был абордирован, — мысль была совершенно ложная, что турки зажгут свои корабли; от чего бы то ни было, но "Уриил" шел далее, и этот корабль, который уже ужасался защищаться, успел уйти под крепости. Нашему кораблю и контр-адмиральскому, "Ретвизану" досталось атаковать отделившийся корабль. У, "Ретвизана" разорвало пушку; он прекратил сражение, мы дрались тогда борт о борт; но наш корабль и со сломанными парусами шел лучше неприятельского и прошел перед носом его. В это время явился корабль, Сильный" с правой стороны у нас. Мы должны были уступить место ему как кораблю, лежащему правым галсом, — и так нас течением отдалило от неприятельского корабля. Между тем стемнело — и турецкие крепости открыли по нам огонь. Все это заставило прекратить сражение. Наш корабль так отдалило, что к утру мы не могли участвовать опять в сражении против неприятельских кораблей, еще не ушедших за крепость. Турки были наказаны за свою смелость и должны были выйти из-за крепостей... Но они сохранили все корабли. Но и нам должно бы в сем сражении уничтожить флот: если бы мы стреляли по мачтам, тогда сбитые турецкие корабли не могли бы уйти и поутру довершили бы их поражение. По сему случаю адмирал отдал приказ, чтобы пальба была произведена на авось. Гребной турецкий флот, прокравшись вдоль берега, пробовал сделать десант на Тенедос, но был отбит. Так кончилось первое отражение турок от Тенедоса, которым, кажется, располагали французские офицеры. За несколько дней можно было видеть в трубу на Анатольском берегу большую кавалькаду и между ними и в европейских мундирах, долго рассматривавших положение флота»[14].

Русские корабли уже начали втягиваться в Дарданелльский пролив, но Сенявин остановил это гибельное стремление. Адмирал опасался убийственного огневого удара, который могли нанести турецкие артиллеристы с берега. Некоторые вражеские корабли получили серьезные повреждения и приткнулись к берегу на отмелях под прикрытием береговых батарей[15].

Таким образом, эскадра оказалась лишена возможности преследовать врага и добить его. В итоге — тактический успех русского флота, не имеющий, однако, решающего характера.

Турки отступили. Потери императорского флота составили всего лишь 27 человек убитыми и 54 ранеными (правда, среди погибших оказался и командир линейного корабля «Сильный» капитан-командор И.А. Игнатьев). Но фантазии о 2000 убитых и раненых в османском флоте не имеют под собой почвы: никаких конкретных данных о потерях турок командование русского флота не имело[16]. Более того, у Сенявина были все основания для недовольства. Сражение получило вид беспорядочной атаки русских кораблей на отступающие султанские корабли. В сущности, оно представляет собой каскад перестрелок, которые велись хаотично, без особого плана. Ни одна из русских боевых единиц не продержалась сколько-нибудь долго борт к борту с турецким «оппонентом», не навязала продолжительный ближний бой, не добилась уничтожения противника и не захватила его в плен. Сколько турецких кораблей вышло из Дарданелл, столько же их туда и вернулось. Вражеский флот целиком и полностью сохранил боеспособность.

Е.В. Тарле совершенно справедливо замечает: «Хотя турки потеряли только три судна в бою[17] и имели еще вполне достаточно сил, они не рискнули преследовать корабли Сенявина, и русская эскадра возвратилась совершенно спокойно, получив лишь самые ничтожные повреждения»[18]. Но робость турок не представляется признаком крупного успеха.

[1] Белов М.В. Сенявин Дмитрий Николаевич // Флотоводцы: Спиридов Григорий Андреевич, Ушаков Федор Федорович, Сенявин Дмитрий Николаевич, Нахимов Павел Степанович, Корнилов Владимир Алексеевич. М., 2014. С. 41–42.

[2] Золотарев В.А., Козлов И.А. Российский военный флот на Черном море и в Восточном Средиземноморье. М., 1989. С. 42.

[3] Шапиро А.Л. Адмирал Д.Н. Сенявин. М., 1958. С. 184–185.

[4] Известный знаток российской истории второй половины XVIII — первой половины XIX века О.И. Елисеева поделилась с автором этой книги ценным соображением: возможно, император Александр 1, гибкий и расчетливый стратег, выстраивал многовариантный план военно-политической игры на Средиземноморье, но с военными поделился (в виде распоряжения) лишь той версией этого плана, которую предполагалось осуществить в ситуации максимального успеха на прочих фронтах, в частности, на главном из них — в Центральной и Восточной Европе; но там едва-едва, с большим трудом, удавалось удерживать полчища Наполеона; следовательно, и на Средиземноморье пришлось выбирать более скромную версию действий. Остается к этому добавить, что битвы конца 1806 и первых месяцев 1807 года (Голымин, Чарново, Пултуск, Прейсиш-Эйлау) показывали равную борьбу; наполеоновская армия еще могла быть разгромлена; таким образом, давать официальную отмену версии, рассчитанной на «ситуацию максимального успеха», было рановато; текущая ситуация сама все расставила по местам.

[5] Бантыш-Каменский Д.Н. Сенявин // Библиотека для чтения. 1838. Т. XXXI. С. 144; Андреев В. Оперативно-тактические взгляды и боевая деятельность Д.Н. Сенявина // Морской сборник. 1939. № 8. С. 43; РГА ВМФ. Ф. 166. Оп. 1. № 557. Л. 167.

[6] Российское правительство не сомневалось в том, что англичане постараются использовать альянс с Россией против Турции в свою пользу, но надеялось, что королевский флот отнесется к союзническим обязанностям не столь небрежно (Тарле Е.В. Морские победы России. Севастополь — город русской славы. М., 2015. С. 350–355).

[7] Если предположить, что таковой всерьез планировался, в чем, как уже говорилось выше, можно усомниться.

[8] Каллистов Н.Д. Прорыв через Дарданеллы и Босфор и взятие Константинополя с моря, как первоначальная руководящая идея в плане войны России с Турцией // Морской сборник. 191 О. № 2. С. 10–26.

[9] Броневский В.Б. Записки морского офицера, в продолжение кампании на Средиземном море под начальством вице-адмирала Дмитрия Николаевича Сенявина от 1805 по 1810 год. М., 2015. С. 413; Панафидин П.И. Письма морского офицера (1806–1809). Вторая Архипелагская экспедиция // Морские сражения русского флота. Воспоминания, дневники, письма / Сост. В.Г. Оппоков. М., 1994. Письмо № 26; Бантыш-Каменский Д.Н. Сенявин // Библиотека для чтения. 1838. Т. XXXI. С. 145.

[10] РГА ВМФ. Ф. 194 (Канцелярия командующего эскадрой в Средиземном море вице-адмирала Д.Н. Сенявина). Оп. 1. № 69. Л. 172–172 об. (часть продуктов, сгруженных с «Селафаила», пошла на питание пленным туркам).

[11] Тарле Е.В. Морские победы России. Севастополь — город русской славы. С. 356.

[12] Андреев В. Оперативно-тактические взгляды и боевая деятельность Д.Н. Сенявина // Морской сборник. 1939. № 8. С. 44.

[13] Дмитрий Николаевич отправил 24 апреля 1807 года контрадмирала Грейга с 4 линейными кораблями к острову Метелин (Лесбос), приказав обойти его с западной стороны, крейсируя между ним и островом Хиос (РГА ВМФ. Ф. 193 (Военно-походная канцелярия контр-адмирала А.С. Грейга по командованию отрядом судов в Средиземном море. Оп. 1. № 31. Л. 176–176 об.).

[14] Панафидин П.И. Письма морского офицера (1806–1809). Вторая Архипелагская экспедиция. Письмо № 28.

[15] Шапиро А.Л. Адмирал Д.Н. Сенявин. С. 216–218.

[16] Говорили то о 1000 неприятельских офицеров и матросов, потерянных у Дарданелл, то о 2000, и эта колоссальная разница в данных сама по себе показательна: на эскадре Сенявина просто не знали, сколько личного состава потерял противник.

[17] Утверждение о потере 3 судов турками не находит подтверждения в турецких документах. Возможно, турки и лишились каких-нибудь незначительных судов — бригов или шлюпок, но твердо известно, что ни один фрегат и ни один линейный корабль не был ими потерян в Дарданелльском бою.

[18] Тарле Е.В. Морские победы России. Севастополь — город русской славы. С. 359.