Разгром турецкого флота в Эгейском море. Архипелагская экспедиция адмирала Д.Н. Сенявина. 1807 г.: читать начало книги онлайн

Подобный результат нельзя считать вполне удовлетворительным.

Дмитрий Николаевич суммировал опыт баталии при Дарданеллах в нелицеприятных выражениях. По его словам, русские корабли не стреляли по парусному вооружению врага, мало вывели из строя рангоута и такелажа, «палили по дыму… или действовали артиллериею несоразмерно на весьма длинном разстоянии»[19].

Обращаясь к командирам кораблей 23 мая 1807 года, вице-адмирал дал твердое указание: «Предписываю строго отнюдь не стрелять на дальнем разстоянии, хотя бы неприятельские ядра при таком случае и доставали...[20] Сражаясь на якоре — бить по корпусу, а под парусами — [в парусное] вооружение»; не давать султанским кораблям уйти из боя, не отходить от них в баталии без особого на то распоряжения «до совершения победы»; если второй русский корабль подоидет, чтобы оказать помощь, — посторониться, не выходя «из длины картечного выстрела»; в том случае, «есть ли бы предположил неприятель непременно прорваться, тогда, невзирая на отчаянность его... употребить всё искусство… чтобы свалиться с ним непременно [в абордаж], и никак не верить, чтобы он отважился тогда сжечь себя»[21].

Таков итог неприятного урока, полученного при Дарданеллах: пальба с больших дистанций неэффективна, противник уходит без корабельных потерь и с незначительными повреждениями. Ко дню Лемносско-Афонского сражения младшие командиры сенявинской эскадры придут с пониманием порочности этой практики; горький урок пойдет на пользу. К самому Дмитрию Николаевичу, надо полагать, это понимание пришло легче, нежели к его младшим командирам: он помнил, как Ф.Ф. Ушаков атаковал турок, навязывал им ближний бой и только так добивался решительной победы. Воспоминания о прежних битвах с турками, очевидно, наложились на новый опыт и обеспечили Сенявину полную ясность ситуации.

Н.В. Скрицкий уверен, что для русских большой проблемой был недостаток пороха и ядер, поэтому «Сенявин был вынужден приказать вести бой на короткой дистанции»[22]. Эта версия широко распространена в популярной литературе, однако далеко не факт, что она верна. Дмитрий Николаевич действительно брал в расчет крайнюю ограниченность боезапаса, но имел и другие, не менее, а может быть, и более серьезные причины отдавать приказы о максимальном сближении с турками. Опыт Дарданелльского сражения давал прямые и веские основания поступать подобным образом. Флотоводец, как уже заметил А.А. Лебедев, справедливо критиковал командиров кораблей, «укоряя их в ведении огня с больших дистанций, невыполнении приказания стрелять по мачтам и парусам и постоянной передаче целей друг другу»[23]. Опубликованные им материалы из шканечных журналов русской эскадры полностью подтверждают это.

Тот же А.А. Лебедев ссылается еще и на некую «внутреннюю», «подсознательную» установку большинства командиров не на уничтожение противника, а на его оттеснение «с поля боя» посредством «интенсивного ("батального") огня со средних дистанций»[24]. Эта гипотеза спорна. Возможно, дело не в каких-то «внутренних установках» (откуда бы они взялись?), а в слабом опыте корабельных боев у русских экипажей; отсюда недостатки и в постановке артиллерийского огня, и в маневрировании. Проверить это предположение можно лишь одним способом: рассмотреть боевую биографию командиров линейных кораблей Сенявина, что и будет сделано несколькими страницами ниже.

Дарданелльское сражение пусть и успех, но в какой-то степени еще и упущенный шанс разгромить султанский флот. После него русскому флотоводцу требовалось спровоцировать ситуацию, при которой враг вновь выйдет из пролива и примет бой.

Выполняя эту задачу, Сенявин создал угрозу турецкой крепости Пелари на Лемносе[25].

Лемносская десантная операция по сию пору не получила сколько-нибудь подробного освещения в исторической литературе[26], между тем она была крупным тактическим предприятием русского флота и заслуживает пристального внимания. Масштаб ее и важность показывает хотя бы то, что в лемносской высадке задействована была половина сил, находившихся под командой Сенявина, а возглавлял все дело контр-адмирал А.С. Грейг, его младший флагман, единственный, помимо него, военачальник адмиральского ранга на эскадре.

Еще 23 мая Сенявин отдал Грейгу распоряжение идти к Лемносу с четырьмя линейными кораблями, предложить коменданту тамошней крепости сдачу, а если не сдастся, «употребить силу»[27]. Однако первая попытка создать угрозу Пелари была скоро прекращена. Новая экспедиция контр-адмирала состоялась несколько позже и с большими силами.

Флотилия, как впоследствии докладывал Грейг, прибыла к Лемносу 2 июня в 10-м часу утра, «в порт С. Антонио»[28]. Контр-адмирал, по его словам, «сделал предложение тамошнему аге о сдаче крепости» — на условиях, которые раньше уже принял командующий турецким гарнизоном острова Тенедос. Тот ответил Грейгу, «что ему нужно время для консультации с местными старейшинами и градоначальниками»[29]. В сущности, по оценке российского флотоводца, турецкое командование тянуло время.

Ответ на предложение о капитуляции от турок так и не был получен вплоть до утра 3 июня. Тогда Грейг решил принудить неприятеля к этому вооруженной силой. Он отдал приказ о десантировании на Лемнос.

Контр-адмирал А.С. Грейг, встав у острова с пятью линейными кораблями — «Уриил», «Ярославль», «Рафаил», «Святая Елена» и «Ретвизан», высадил десант из 812 матросов и «морских солдат» при 28 офицерах. Во главе десантной группы был поставлен капитан 1-го ранга Д.А. Лукин.

Судя по карте, приложенной к официальному рапорту Лукина, высадка осуществлялась в пустынной, малонаселенной местности. А именно — на западном побережье Мудросского залива, неподалеку от горы Скопос, на большом полуострове, соединенном с остальной частью Лемноса узким перешейком. Затем десантный отряд скорым маршем преодолел 30 верст, вышел на рубежи севернее Мирины и атаковал город оттуда[30].

По сведениям, которые командир линейного корабля «Святая Елена» получил «от одного шхипера» (вероятно, от шкипера одного из взятых русской флотилией призовых судов), в крепости Пелари находился турецкий гарнизон в 850 человек, намеренный защищаться «упорным образом». Русскому отряду под командой Лукина 3 июня удалось взять с боем передовые укрепления (форштадт); уже составлялась диспозиция о продолжении штурма на следующий день. По словам самого Грейга, десантная группа прогнала турок «с высот близ крепости» (или, в другом месте его рапорта: «с выгодных высот, открывающих крепость»), заняв «оные с весьма малою потерею»[31]. Сам Лукин сообщает: после двухчасового боя он захватил две высоты; на картах, составленных в дополнение к рапортам Грейга и Лукина о Лемносской десантной операции, эти высоты (они же, видимо, «форштадт») обозначены в центре Мирины, у основания мыса, где стоит крепость[32]. Ныне там возвышается отдельно стоящий утес, неподалеку расположен храм Святой Параскевы, и оттуда начинается дорога к воротам крепости.

Однако, как пишет А.С. Кротков, «в ночь пришло приказание от вице-адмирала Сенявина по случаю ожидавшегося выступления турецкого флота из Дарданелльского пролива, контр-адмиралу А.С. Грейгу с 5 кораблями вернуться к Тенедосу. Потеря наша 14 убитых и 6 раненых»[33].

По официальным данным от 9 июня 1807 года, на Лемносе погибли матросы Ларион Фарафонтьев, Игнатий Малюгин; солдаты 1-го, 2-го и 3-го морских полков Мухамет Муртазин, Бикбов Ибраев, Данила Федоров, Герасим Федоров, Сафуйло Аблязов, Петр Евсевьев, Петр Семериков, Стахей Решетов, Зиновий Платонов[34]. По рапорту командира линейного корабля «Уриил», в ходе десантной операции без вести пропали два солдата 2-го Морского полка: Данила Федоров, Стахей Решетов, находившиеся в боевом охранении тактически важной мельницы[35]. Поскольку их, скорее всего, убили турки, оба рядовых были впоследствии записаны в убитые. Тела погибших, скорее всего, были погребены на одном из православных кладбищ города Мирины, в окрестностях бухты Пелари, или же на западном побережье Мудросского залива, близ места высадки и погрузки десанта.

Ранено за всю десантную операцию было 13 человек[36]. Очевидно, из числа раненых три умерли впоследствии от полученных ранений, так как в более поздних материалах фигурирует цифра 14 убитых. Но эти трое умерших от ран уже не могли лечь в землю острова Лемнос, они были, очевидно, преданы морской могиле.

О потерях турок командующий десантной группой Д.А. Лукин позднее рапортовал: «Известился от грека, живущего при самом форштадте, что урон их (турок. — Авт.) простирается до 50 человек, в том числе один — из знатных особ и три частных чиновника»[37].

По словам флотского офицера П.И. Панафидина, который мог многое узнать от своего брата, участвовавшего в высадке, лемносская операция складывалась удачно: «Турок загнали в крепость; кораблю "Елена", окружив[38] крепость с моря, удалось завладеть купеческим кораблем, стоявшим под крепостью… Крепость надо было взять временем (то есть осадой. — Авт.); вице-адмирал прислал фрегат "Кильдюин" с повелением, что если крепость не сдастся, то воротиться в Тенедос. Сильными маневрами заставили [мы] турок выползть из своих нор[39], и мы, взявши без потери десант на корабли[40] с главным запасом вернулись к флоту».

Более подробные сведения оставил в своих воспоминаниях П.П. Свиньин — чиновник МИДа, секретарь Сенявина по переписке на иностранных языках[41] 29 мая Сенявин отправил Грейга «для взятия острова Лемнос, изобилующего скотом и разными овощами». Флотилия Грейга вернулась утром 6 июня. Как рассказывает Свиньин, «она привела с собою много призов и судов, взятых ею под стенами Лемносской крепости». Судя по архивным данным, в числе призов оказались быки, козы и бараны, пополнившие скудный рацион русской эскадры, а также полякра «Святая Анна» и более мелкое судно «Тупоро» с товарами[42]. Сам же Грейг был «опечален», ибо считал, что мог счастливо окончить все предприятие, но обстоятельства ему помешали. «Уже десант наш, — пишет Свиньин, — взял форштадт и укрепился в нем, дабы ночью штурмовать крепость, как, "Кильдюйм" привез Грейгу повеление от Сенявина немедленно возвратиться ко флоту. Адмирал узнал наверное через шпиона, что турки непременно выйдут на нас. Французское правительство нудит их к тому, а чернь бунтует, видя бездействие своего многочисленного флота...»[43]

Относительно приказа Д.Н. Сенявина: действительно 3 июня, как раз в день, когда начались активные боевые действия, вице-адмирал отправил с фрегатом «Кильдюйм» инструкцию Грейгу. Из нее видно: командующий эскадрой всю широко задуманную операцию на Лемносе рассматривал как способ давления на султанское флотское командование. Лемнос — слишком дорогой «подарок» русским, турки должны были выйти из Дарданелл и дать бой, чтобы воспрепятствовать активным операциям Сенявина в столь болезненных для них точках. Дмитрий Николаевич писал Грейгу: «К Галлиполи прибыло точно разной величины военных судов до 40. Есть ли турки на острове Лемнос не соглашаются на предложение Ваше и намереваются защищаться, то лучше оставить их, не производя никаких дополнительных средств, опричь одного вида. И потом изволит ваше превосходительство возвратиться сюда (к Тенедосу. — Авт.)»[44]. Иными словами, русский флотоводец ждал выхода турок из Дарданелл для новой битвы, готовился к ней и, наконец, стал получать данные, судя по которым турки действительно готовились к походу. Его замысел реализовался, и теперь ценность лемносской крепости как «приза» резко упала: все силы эскадры потребовались для решения главной задачи — разгрома основных сил султанского флота.

Грейг и на самом деле досадовал, что у него отняли возможность отличиться. Контр-адмирал считал взятие крепости делом выполнимым. В частности, он писал: «Если бы время позволило, я в надежде, что сия крепость и остров были бы в наших руках»[45]. Судя по запискам Панафидина, как минимум часть офицеров разделяла его мнение. Однако Сенявин мыслил масштабнее: он жертвовал возможностью успеха на Лемносе ради достижения более значительной цели; он вел игру, в которой Лемнос с его крепостью играл роль разменной монеты.

Желая того или нет, Грейг все же выполнил распоряжение Сенявина беспрекословно. Десантную операцию он прекратил, попыток штурма предпринимать не стал.

5 июня русские войска были перевезены на корабли без какого-либо сопротивления со стороны турок, без спешки и без потерь. Днем позже флотилия Грейга прибыла в расположение главных сил.

Итак, у лемносской эпопеи был положительный итог: раздражение от опасных наступательных операций Сенявина в Архипелаге все-таки заставило султанское правительство вывести флот из Дарданелл. Угроза Лемносу сыграла тут не последнюю роль. Помимо Тенедоса именно Лемнос был тем пунктом, куда устремились турецкие корабли после выхода из пролива. Очевидно, в Константинополе сочли угрозу Лемносу серьезной.

10 июня командир линейного корабля «Скорый», капитан Шельтинг, сообщил Дмитрию Николаевичу то, чего тот давным-давно ждал, к чему готовился, ради чего строил свою «гамбитную» тактическую игру: из Дарданелл вышел султанский флот. Это были основные силы неприятеля: 8 линейных кораблей, 5 фрегатов, 2 корвета, 2 брига. Султанский флот встал на якорь у острова Имброс в составе 16 боевых единиц (одно малое судно ушло). В проливе оставались один линейный корабль и некое, как видно слабо различимое, трехмачтовое судно[46]. Скорее всего, последнее также представляло собой линейный корабль, поскольку позднее султанский флот будет действовать, имея в своем составе 10 линейных кораблей; известно, что еще 2 линейных корабля и более мелкие боевые единицы присоединились к основным силам вражеского флота 12 июня.

Османское соединение, очевидно, вышло, дабы противодействовать Сенявину в его атаках на острова Архипелага, и в первую очередь отбить Тенедос. Но судя по дальнейшим действиям султанских флотоводцев, они не горели желанием вступать в решающую битву.

Между 11 и 14 июня сенявинская эскадра пыталась сблизиться с противником, однако тому препятствовали слабые ветра и невыгодные течения. 14-го, воспользовавшись попутным ветром, русские корабли устремились к отряду неприятельских судов, отдалившемуся от главных сил. Тот быстро отошел к ядру султанского флота. Турки старались не отходить от устья Дарданелл, оставляя себе удобный путь отхода.

15 июня эскадра Сенявина с той же целью — выманить османские корабли подальше от Дарданелл — отошла от крепости на Тенедосе и начала крейсировать с западной стороны острова Имброс. Сенявин как бы освободил врагу путь к своей базе, сделал вид, что смалодушничал... или же его отвлекли от ее защиты какие-то иные дела. За Имбросом противник не видел русских кораблей, трудно было судить, как скоро они могут вернуться. Перед турецким командующим открылась соблазнительная перспектива: атаковать и быстро взять под контроль Тенедос. А уж сумеет ли русский адмирал вновь забрать остров, да еще потеряв его гарнизон и испытывая недостаток в живой силе, способной драться на суше, покажет время..

[19] РГА ВМФ. Ф. 194. Оп. 1. № 104. Л. 34.

[20] Иными словами, хотя бы турецкие ядра и долетали до русских кораблей.

[21] РГА ВМФ. Ф. 194. Оп. 1. № 104. Л. 34–35.

[22] Скрицкий Н.В. Адмирал Сенявин. М., 2013. С. 213.

[23] Лебедев А.А. Дарданеллы и Афон: за кулисами известных побед // Гангут. 2013. № 77. С. 23; Действительно, циркулярное предписание Д.Н. Сенявина от 23 мая 1807 года по поводу Дарданелльского сражения содержит резкие замечания командующего своим капитанам, вплоть до того, что «комендоры, суетясь в дыму, палили на авось...» — и, как уже говорилось выше, «действовали артиллериею несоразмерно на весьма длинном расстоянии» (История военно-морского искусства. Т. II. М., 1954. С. 52). В Дарданелльском сражении русские капитаны время от времени вели огонь с дистанции до 650 метров, что, конечно, не могло привести к серьезным повреждениям кораблей противника: часть бортовой артиллерии просто бесполезна на таком расстоянии!

[24] Лебедев А.А. Дарданеллы и Афон: за кулисами известных побед // Гангут. 2013. № 77. С. 25–28.

[25] Крепость Пелари точнее было бы называть крепостью Литоди или же Литодия в бухте Пелари (западный берег острова Лемнос). Она сохранилась до наших дней, располагается в греческом городе Мирина и ныне известна под названием Кастро.

[26] За исключением разве что полутора страниц у современного историка Николая Владимировича Скрицкого да нескольких абзацев у дореволюционного летописца флота А.С. Кроткова (Кротков А.С. Повседневная запись замечательных событий в русском флоте. СПб., 1893. Т. 1. С. 159–160; Скрицкий Н.В. Адмирал Сенявин. М., 2013. С. 206–207).

[27] РГА ВМФ. Ф. 193. Оп. 1. № 31. Л. 270.

[28] Там же. № 66. Л. 219–219 об.

[29] Там же. Л. 216.

[30] Там же. Л. 222–222 об., 226.

[31] Там же. Л. 219–219 об., 222–222 об.

[32] Там же. Л. 217, 223 об., 226.

[33] Кротков А.С. Повседневная запись замечательных событий в русском флоте. СПб., 1893. Т. 1. С. 160. Эти сведения Кроткова — 14 убитых и 6 раненых — не вполне согласуются с архивными данными, о чем речь пойдет ниже. Как минимум, раненых было больше указанного числа. Но на мраморных досках в Кронштадтском морском соборе, где увековечены имена павших моряков российского Военно-морского флота, проставлены именно эти цифры. Причина такова: животные в человеческом обличье разбили в 1930-х годах оригиналы мемориальных досок и замостили ими участок дороги у спуска к оврагу от кронштадтского Летнего сада; впоследствии доски пропали; в 1998 году началась работа по их восстановлению в соборе, и кандидат исторических наук Е.В. Исакова занялась воссозданием 150 (!!) списков с мраморных досок, используя, помимо архивных документов, данные черновиков и других материалов того же А.С. Кроткова, когда-то эти тексты составлявшего. При решении столь масштабной задачи в относительно короткие сроки нельзя ожидать полной и совершенной точности списков (Исакова Е.В., Шкаровский М.В. Морской собор в Кронштадте. Исторический очерк. СПб., 2012. С. 32–33).

[34] РГА ВМФ. Ф. 194. Оп. 1. № 64. Л. 71.

[35] Там же. № 31. Л. 302–302 об., 314 об.

[36] Там же. Л. 301, 302–302 об., 303–303 об., 303А об., 308 об.

[37] Там же. № 66. Л. 228.

[38] Видимо, это значит «обойдя». По карте, которая приложена к отчету о боевых действиях, видно, что линейный корабль «Святая Елена» именно обошел полуостров, где находится крепость, с запада и северо-запада (РГА ВМФ. Ф. 194. Оп. 1. № 66. Л. 226).

[39] Иными словами, покинуть Дарданеллы, уйти из-под прикрытия мощных береговых батарей.

[40] Явно имеется в виду, что отступление десанта на корабли не сопровождалось преследованием турок, боями, потерями.

[41] В будущем — издатель знаменитого журнала «Отечественные записки». Еще 1 января 1807 года Свиньин прибыл к Сенявину на Корфу как переводчик «ведомства Государственной коллегии Иностранных дел» с целью «облегчения трудов» надворного советника Сиверса, прикомандированного к вице-адмиралу «для... политической переписки» (РГА ВМФ. Ф. 166. Оп. 1. № 557. Л. 159).

[42] РГА ВМФ. Ф. 193. Оп. 1. № 37. Л. 30, 31. По рапорту капитана Д.А. Лукина, трофеями стали греческое купеческое судно и 2 вооруженных баркаса турок (РГА ВМФ. Ф. 194. Оп. 1. № 66. Л. 226).

[43] Свиньин П.П. Воспоминания на флоте. СПб., 1819. Ч. 2. С. 135–136.

[44] РГА ВМФ. Ф. 194. Оп. 1. № 104. Л. 57; Приложение в конце ЭТОЙ КНИГИ.

[45] Там же. № 66. Л. 219 об.

[46] Там же. Л. 247.