– Артём Сергеевич… вы к нам?
– Я к проекту, – коротко ответил Артём. – Кто ответственный сейчас?
– Вера… Вера Андреевна внутри.
Артём кивнул и открыл дверь без стука. Это было неправильно с точки зрения этикета, но правильно с точки зрения клиники: здесь стучать не принято, если ты отвечаешь за безопасность.
Внутри было теплее. И темнее. Свет не был потолочным – в помещении стояли включённые панели, разложенные на полу, опёртые о стены, тестовые. Они светили мягко, будто дышали. Артём на секунду ощутил, как от этого темнота становится не пустотой, а тканью.
Вера стояла у стола, склонившись над схемой. Волосы собраны, рука в тонкой перчатке держит маркер, другая – придерживает лист. Она не сразу заметила его. Или сделала вид, что не заметила. Это было в её стиле: не реагировать на вторжение мгновенно, чтобы не дать вторгшемуся почувствовать власть.
Артём остановился в двух шагах. Не ближе.
– Вы должны были предупредить, – сказала Вера, не поднимая головы.
– Вы должны были соблюдать регламент, – ответил Артём.
Она подняла взгляд. В глазах – спокойствие и что-то похожее на иронию.
– Я соблюдаю, – сказала она. – Эта зона согласована. Техслужба рядом. Охрана знает. Всё по вашим протоколам.
– Протоколы бывают разные, – сказал Артём.
Он сделал шаг, посмотрел на панели. На кабели. На схему. Он видел, как аккуратно всё организовано. Как подписаны коробки. Как помечены зоны крепления. Это раздражало ещё сильнее, потому что лишало его права придраться к хаосу.
Он нашёл другое.
– Эти панели будут давать блик, – сказал он, указывая на одну из тестовых. – В определённых углах. Особенно в утренние часы.
Вера чуть наклонила голову, как человек, который слушает не слова, а интонацию.
– В определённых углах – да, – сказала она. – Поэтому они не будут стоять под этим углом. Они будут установлены иначе.
– На схеме указано вот так, – сказал Артём, постукивая пальцем по листу.
Он не касался её руки. Только бумаги. Но даже это движение было слишком близким. Он почувствовал, как она напряглась – едва заметно. Не от страха. От раздражения.
– Вы постукиваете, как хирург по столу, – сказала Вера. – Хотите, чтобы всё перестроилось под ваш ритм?
– Я хочу, чтобы всё было безопасно, – сказал он.
– Безопасно – это не значит мёртво, – ответила она.
Артём сжал челюсть.
– В клинике мёртвое – это провал, – сказал он. – Я не позволю вам играть с пространством так, как будто здесь выставочный зал.
Вера выпрямилась. Теперь она смотрела прямо. И это было почти физическим воздействием – как луч света в глаза.
– Я не играю, – сказала она. – Я работаю. И я работаю именно здесь потому, что здесь не выставочный зал.
– Тогда почему вы делаете так, будто можете лечить светом? – спросил Артём.
Слова прозвучали резче, чем он хотел. Он услышал это. Но остановиться было сложно. Внутри поднималось то, что он привык подавлять: желание отбросить чужое влияние, пока оно не стало слишком сильным.
Вера улыбнулась коротко.
– А почему вы делаете так, будто можете лечить контролем? – спросила она.