– Вы видите красиво, – сказал он. – Я вижу безопасно.
– Это не противоположности, – ответила Вера. – Это разные стадии одного процесса.
Он хотел возразить, но остановился. Потому что вдруг понял: он действительно проверяет её работу так, как проверяет протокол. И не только потому, что обязан. Потому что если он сможет разобрать её по пунктам, по таблицам, по схемам – она перестанет быть для него угрозой.
А она не разбиралась.
Она была цельной. И от этого ещё более опасной.
– Вы боитесь, что проект выйдет из-под контроля, – сказал он. – И я вас понимаю. Но вы должны принять правила.
Вера повернулась к нему полностью. В её движении не было резкости – только уверенность.
– Я принимаю правила, – сказала она. – Я не принимаю страх, замаскированный под заботу.
Слова попали точно. Он почувствовал это почти физически – как лёгкий удар под рёбра.
– Это не страх, – ответил он жёстко. – Это ответственность.
– Страх и ответственность часто ходят рядом, – сказала Вера. – Вопрос в том, кто из них ведёт.
Артём молчал. Он смотрел на неё и вдруг ясно увидел: она не отступит. Не потому, что упряма. Потому что у неё внутри есть нечто, ради чего она готова выдерживать это давление. И это «нечто» он пока не понимал, но чувствовал его присутствие.
– Вы хотите, чтобы я доверился вам, – сказал он.
Это прозвучало почти как обвинение.
– Нет, – ответила Вера. – Я хочу, чтобы вы перестали делать вид, что не чувствуете.
Он усмехнулся снова.
– Если я перестану это делать, – сказал он, – я перестану быть хорошим врачом.
Она подошла ближе. Не вплотную. Ровно настолько, чтобы он чувствовал её присутствие, но не мог отстраниться, не сделав это явно.
– Это ложь, – сказала она тихо. – Хорошие врачи чувствуют. Просто не всегда позволяют себе это признать.
Он посмотрел на её руки. Они были спокойными. Не дрожали. Он вдруг вспомнил свои – как они иногда замирают на долю секунды дольше, чем нужно, когда он снимает перчатки после сложной операции. Никто этого не замечает. Кроме него.
– Вы ничего не знаете обо мне, – сказал он.
– Я знаю достаточно, – ответила Вера. – Вы не трогаете людей без необходимости. Вы не подходите ближе, чем нужно. Вы контролируете пространство вокруг себя так же, как контролируете операционное поле.
Он не спросил, откуда она это знает. Потому что знал ответ: она видит.
– Вы делаете это, потому что однажды не удержали, – сказала она, и это было не утверждение, а догадка. – И теперь боитесь повторения.
Он резко поднял взгляд.
– Осторожнее, – сказал он.
Голос стал тише, но в этом было больше угрозы, чем в крике. Не угрозы ей. Самому себе.
Вера не отступила.
– Я осторожна, – сказала она. – Именно поэтому говорю это сейчас, а не тогда, когда будет поздно.
Он отвернулся, прошёлся по комнате, остановился у стены. Ему нужно было движение. Движение всегда помогало, когда мысли начинали путаться.