Ксения выдохнула. Медленно, будто не хотела показать облегчение – и не могла его скрыть.
– И? – спросила она.
Вера подняла плечи.
– Наблюдение, – сказала она. – Слова, которые они любят. «Пока рано делать выводы». «Нужно следить». «Динамика». Они говорят так, будто можно обмануть время.
Ксения не перебила. Это было важнее любых фраз.
– Ты принимаешь лечение? – спросила она.
Вера усмехнулась.
– Лечение чего? – спросила она. – Моей головы? Моих глаз? Моей привычки искать свет там, где его нет?
– Вера, – сказала Ксения, и в её голосе появилась усталость. – Не уходи в метафоры. Я спрашиваю прямо.
Вера посмотрела на подругу. На её ровные плечи, на спокойные руки, на взгляд, который не дрожал. Ксения умела быть опорой так, как Вера не умела просить. И именно поэтому просить было больно.
– Я делаю всё, что можно, – сказала Вера. – И всё, что можно, не гарантирует ничего.
Ксения кивнула. Это был её способ принять правду, не разрушаясь.
– Поэтому ты хватаешься за этот проект, – сказала она. – Потому что там свет. Потому что ты думаешь: если встроить свет в стены, он останется с тобой.
Вера не ответила сразу. Внутри поднялась злость – не на Ксению, на точность её слов.
– Я не «хватаюсь», – сказала Вера. – Я работаю.
– Ты держишься, – сказала Ксения. – Как будто если отпустишь, всё рухнет.
Вера взяла чашку, сделала глоток. Кофе был горьким. Хорошим. Реальным.
– Я не уеду, – сказала она вдруг.
Ксения посмотрела на неё.
– Я знаю, – сказала она тихо. – И именно это меня пугает.
Вера усмехнулась, но в улыбке не было лёгкости.
– Меня тоже, – сказала она.
Ксения молчала, а потом спросила:
– Это из-за него?
Вера подняла взгляд.
– Из-за кого? – спросила она, хотя обе знали ответ.
– Не делай вид, – сказала Ксения. – Я видела, как ты смотрела на него на совещании. Не как на мужчину. Как на дверь.
Вера почувствовала, как в груди появляется напряжение. Слово «дверь» задело слишком точно.
– Он не дверь, – сказала она. – Он… стенка. Толстая. Холодная.
– И ты хочешь её пробить, – сказала Ксения.