– Да, – сказала Вера.
– Тогда вы понимаете, – кивнула Лиза.
Из коридора вышла медсестра и позвала фамилию. Лиза вздрогнула, как от резкого звука.
– Это вы? – спросила Вера.
Лиза кивнула, поднялась слишком быстро, пошатнулась. Вера instinctively протянула руку, но не коснулась – просто была рядом. Этого оказалось достаточно.
– Удачи, – сказала Вера.
– Спасибо, – ответила Лиза и вдруг добавила: – Если вы правда делаете свет… сделайте его не слишком ярким. Яркий свет – он как обещание, которое могут не выполнить.
Вера кивнула.
Лиза ушла, оставив после себя ощущение хрупкости, которое не хотелось стирать.
Вера осталась сидеть, чувствуя, как внутри откликается чужой страх. Она не умела отгораживаться от такого. Не хотела.
Она достала блокнот и сделала несколько быстрых пометок. «Свет ≠ надежда». «Свет = присутствие». «Не обещать». Рука снова дрогнула. Чуть сильнее, чем раньше.
Вера остановилась, закрыла блокнот, глубоко вдохнула. Воздух был прохладным, с примесью антисептика. Она почувствовала лёгкое головокружение – не резкое, но ощутимое. Пространство будто накренилось.
Она медленно встала, опираясь на спинку кресла.
– Соберись, – прошептала она. – Ты здесь по делу.
В этот момент её взгляд упал на табличку на двери напротив – металлическую, строгую. На ней были перечислены фамилии врачей смены.
Вера посмотрела на неё почти рассеянно. Просто как на часть фона.
И замерла.
Одна фамилия словно вышла из плоскости, ударив прямо в грудь.
Ланской.
Нет. Не эта. Ниже.
Другая.
Та, которую она знала слишком хорошо. Та, что стояла в старых документах, рядом с датой, после которой её семья перестала быть прежней. Та, что когда-то была произнесена шёпотом, а потом замолчала навсегда.
Вера почувствовала, как кровь отливает от лица. Мир на секунду стал плоским, как плохо напечатанная фотография. Она моргнула, но фамилия никуда не делась.
Она была здесь. Сейчас. На этой стене.
Связанная с этим местом.
С её прошлым.
Вера медленно выдохнула, чувствуя, как сердце пропускает удар – один, второй. Диастола растянулась, стала болезненно длинной.
– Значит, ты здесь, – прошептала она, не зная, к кому именно обращается.
И впервые за долгое время поняла: свет, который она ищет, может оказаться слишком близко к боли, от которой она бежала.
Вера не сразу отошла от таблички.