Распинался, сука!
Давно его уму-разуму не учили!
— Что надо? — секунды не прошло, как я уже был на ногах. Причем, напружиненный весь — кому угодно харю могу начистить.
— Пошли, — говорил северянин с акцентом, но понятно.
— Тебе надо, так иди, — окрысился я.
— Пошли, пошли, — подключился к разговору стоящий рядом с тем, кто меня пнул.
Я его, утырка, запомнил!
Как он меня, так и я его. Не спущу.
Порву…
Когда? Когда мне надо будет.
Я зевнул. Честно говоря, спал я плохо. Заснул быстро, почти сразу как кусок этого белого «мыла» сжевал. По вкусу эта местная еда мыло и напоминает. Хотя — питательная. Идти за вторым куском не потребовалось.
Запивать съеденное тоже не было нужды. Какое-то это «мыло» — два в одном.
— Пошли, — первый северянин в который уже раз повторял одно и то же.
— Куда? — не торопился я с сойти с места.
— Туда. — северянин указал в сторону зеленого колеса на стойках. — Испытание.
Наш разговор разбудил Костыля.
— Иди. Надо, — успокоил он меня. — Так тут положено.
Сказал и опять спать начал устраиваться.
Кем — положено? Зачем — положено? Хоть бы объяснил немного…
Кстати, почему северяне тут командуют? На какие-то испытания людей водят?
— Зачем? — я не торопился куда-то сломя голову по первому слову каких-то нелюдей бросаться. Пусть расклад прояснят.
Морды северян, и так иссиня, приобрели васильковый цвет.
Сердятся?
Сердятся…
Да, хоть лопните…
— Смотреть будут, куда тебя. — я еле-еле разобрал мне сказанное.
Ой… Сильно сердятся…
И так они по-нашему кривенько говорят, а когда не в духе — их вообще хрен поймёшь.
Вот когда боятся, сразу понятно лопочут. Такая у них есть особенность.
— Не сможешь — на поле, распаковкам на мясо. Сможешь — дальше на испытания, — это уже второй, который не пинался, мне всё же удосужился пояснить.