То и другое оказалось ошибочным.
Вблизи зеленое сооружение было вполне себе ничего — большенькое. Дверей, да — не имелось, но я и шар на цыплячьих ножках внутрь прямо через стену прошли. Я, немного замешкался, но получив тычок в спину, кубарем внутрь и влетел.
— Полегче нельзя? — огрызнулся я на своего конвоира.
Ответа опять же не получил.
Видно — нельзя.
Вот ведь как…
Что снаружи, что — внутри, под ногами лежал снег. Однако, тут было гораздо теплее, чем по другую сторону стены. Может потому, что здесь ветра нет? С ветерком-то минус пятнадцать как все минус двадцать пять ощущаются. Тут же движения воздуха совсем не было.
Слева от меня, почти у самой стены, возвышалось несколько цилиндров, опять же зеленых. Кроме них — какое-то колесо, поднятое над землей метров на пять на двух стойках. Цвет его был такой же.
Зелень на конструкциях была какая-то неприятная глазу. Злая что ли. Одним словом — жабья.
Справа… Справа сидели группами люди. Кто-то, даже и с ружьями.
А, нет. Не только группами. Было и несколько одиночек.
Получается, шары эти, местные законы соблюдают? Ну, что на тебе и в руках — отнять нельзя?
Или, ещё для всего этого другие причины имеются?
Ладно, поживём — увидим…
Я стоял и озирался. Шар, что привёл меня сюда, развернулся и заспешил к стене купола. Потом, при очередном шаге, часть его в стене… просто исчезла, ещё шаг — и, его совсем не стало. Поверхность стены же, даже не шелохнулась, как была, так и осталась. Ничего в ней не открывалось, никакие отверстия не появлялись.
Интересненько…
Вот, оказывается, как ещё бывает.
Ну, а я что стою? Глаза по сторонам пучу?
Я — человек, к людям мне и надо идти. К своим прибиваться. Со своими везде легче — хоть в тюрьме, хоть на воле.
Может, и знакомцы найдутся?
Я ещё раз, уже внимательнее, пробежался глазами по сидящим.
Кстати, почему ни одного стоящего, кроме меня, нет? Что, тут, в куполе, стоять не принято?
Наконец, в одной из групп, я заметил знакомое лицо. Мужик был мне не в друзьях, но — из наших, лесовиков, к тому же из того поселка, где я сейчас квартировал.
К нему я и решил подойти. Не к северянам же, которые сидели ко мне всего ближе. Один из них, по непонятной причине, на меня что-то больно пристально глаза пялил.
Ну, за погляд я денег не беру. Однако, рожу смотрящего я, на всякий случай, в своей памяти отложил.
Северяне, они… не люди. Нет, такие же как мы, на двух ногах и при двух руках, с глазами, ртом и всем прочим, но не с нашей планеты. Где-то там у себя, они тоже проштрафились и поэтому на Каторгу загремели.
Такие, да немного не такие. Черты лица у них, грубые что ли. Одним словом — рожи. Они нас — недолюбливают, мы — отвечаем взаимностью. Хотя — везде имеются исключения.
Я, аккуратно огибая сидящих, двинулся к высмотренному мною лесовику. Все, мимо кого я шел, выглядели усталыми, какими-то замученными, радости на их лицах не читалось.
Кто-то поднимал на меня глаза, кто-то даже бровью не повел.
— Привет, Костыль, — поприветствовал я сидящего.