— Ребята, здесь совсем недавно был бой, — сказал Павел. — Надо упрятать баркас.
— Сколько до твоего дома? — спросил вдруг Бондаренко.
— Восемнадцать километров.
— Рядом локоток, а укуси-ка, — согласился Бондаренко, осматривая брошенные машины. Он залез в кабину полуторки и нажал на стартер. Почти сразу же зарокотал мотор.
— А ну, залезай! — крикнул Бондаренко. — Дорогу-то знаешь?
Через несколько минут они мчались по проселку, оставляя за собой густой шлейф пыли. Полуторка громыхала разбитым кузовом, жестко подпрыгивала на ухабах — того и гляди развалится.
— Где это ты так лихачить научился? — спросил повеселевший Павел. Ему все еще не верилось, что так близко, совсем рядом, дом, и он через каких-нибудь полчаса обнимет своих родных — мать и сестер. Как снег на голову явится…
— Я ведь еще до призыва на флот шоферил! — крикнул Бондаренко. — Эх, Павел Христофорович, житуха была!
Они уже покрыли больше половины пути, когда вдали показалась встречная машина.
— Из наших кто-нибудь, — заволновавшись еще больше, сказал Павел. — Притормози, Иван, на минутку: разузнаю, что и как на селе.
Машины остановились кабина к кабине. Приоткрыв дзерцу, высунулся майор с пропыленным лицом, без фуражки.
— Куда гоните? — крикнул, присматриваясь.
— В Прогнои, товарищ майор. Тут рядом, рукой подать.
— Кто такие?
— Из десанта. Из-под Григорьевки. Сейчас у Покровки стоим. С баркасом мы.
— Понятно. А в Прогнои-то зачем?
— Родные у меня там, товарищ майор, — ответил Павел. — Время есть, повидаться надо. Года три дома не был…
— Не удастся. Поворачивайте назад.
— Товарищ майор? — взмолился Павел.
— Прогнои твои только что захватили немцы, — сочувственно произнес майор. — Поворачивайте немедленно!
— Как же так? — только и успел сказать Павел, а машина с майором уже рванулась с места и помчалась по пыльной, жаркой дороге.
— Да, чуть было в гости не закатились, — ворчал Бондаренко, разворачивая полуторку. — Было бы дело…
— Надо же, а? Это ведь надо же! — словно бы еще не веря, Павел все оглядывался назад, туда, где лежало родное село, и такая тоска и лютая злоба подступили к сердцу, хоть криком кричи, хоть опять разворачивайся и гони в Прогнои, — а там будь что будет. Но он только выдавил из себя, сжимая тяжелые кулаки — Вот оно как обернулось, Иван…
— Может, и не тронут твоих, — попытался успокоить его Бондаренко.
— Для них, фашистских выродков, что стар, что млад — все едино, — произнес Павел. — Давить их надо, Иван!
— Крепко говоришь, Христофорович, — кивнул Бондаренко, прибавляя газ. — По-нашему говоришь, по-флотски.
Возле баркаса их встретили Иванов и Подпалый.
— Гостинчика привезли? — полушутливо спросил Подпалый, но увидев посеревшее лицо Павла, замолчал.
— Немцы в Прогноях, — хмуро бросил Бондаренко. — Не до гостинчика. Чуть в лапы к ним не зарулили, спасибо майор предупредил.
— Ситуация… — Иванов с сочувствием взглянул на Павла и, хотя этого не требовалось, неожиданно доложил — Мотор еще раз проверил. Все в порядке.