Матрос с «Червоной Украины»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— По какому году служите?

— По пятому, товарищ капитан первого ранга.

— Помните, старшина: за вами следом пойдут остальные баркасы. Действуйте!

Павел Дубинда, вернувшись к своим ребятам, объяснил задачу.

— Как, Павел Христофорович, доволен? — спросил старший моторист Иван Бондаренко, — недалеко от твоего дома проходить будем.

— Недалеко, — вздохнул Павел, — да все равно ведь не забежишь. Хотя до Кинбурнской косы, где мое село Прогнои, — рукой подать.

— Кто у тебя там? — спросил крючковой Подпалый.

— Мать, пять сестер.

— И ни одного брата?! — удивился моторист Иванов.

— В селе ни одного. А вообще и братьев пятеро: старший в гражданскую погиб, остальные воюют. Один под самой Одессой. Трудно сейчас там.

— Нелегко, — согласился Бондаренко. — Потому и на помощь идем. Гляди, еще и встретитесь…

Павел волновался: да, корабли совсем немного не дойдут до Кинбурнской косы, на которой стоит его родное село, где он рос, где прошло детство, откуда почти пять лет назад уходил служить на флот.

Из поколения в поколение предки и земляки Павла Дубинды работали в Прогноях на соляных промыслах, водили небольшие сухогрузы в Одессу, Очаков, Херсон, бороздили пропаленные южным солнцем черноморские просторы, поднимались вверх по Днепру. С пятнадцати лет и до того дня, как призвался в 1936 году на Черноморский флот и стал матросом крейсера «Червона Украина», Павел плавал на парусном судне с романтическим названием «Любимец моря». А командовал этим судном удивительной судьбы человек Павел Сафронович Горбатченко. Еще до революции, при царе, он вел революционную работу среди моряков-балтийцев. В апреле 1917 года В. И. Ленина на Финляндском вокзале встречал. Зимний штурмовал в октябре. В Прогноях жили и трудились участники восстания на броненосце «Потемкин» — Захар Григорьевич Бородин и Григорий Иванович Висовин. Вот среди таких людей прошли детство, отрочество, юность Павла и его сверстников. Они не мыслили своей жизни без моря, а когда приходило время военной службы, уходили служить на флот…

^{Краснофлотец П. Дубинда. Крейсер «Червона Украина». 1938 г.}

Вспомнил Павел в эти минуты и отца своего Христофора Гавриловича — потомственного моряка, его рассказы о нелегкой доле. О том, как еще в девяностые годы к ним на Кинбурнскую косу приезжал Алексей Максимович Горький. После той поездки он написал рассказ «На соли», где показал каторжный труд людей на соляных промыслах. Читали потом рассказ прогнойцы, и сердце заходилось у них от своей безысходности, от таких вот ранящих душу слов о себе: «В три погибели согнутые над тачками, рабочие тупо и молча двигались вперед. Колеса тачек ныли и взвизгивали, и этот звук казался раздражающе тоскливым протестом, адресованным небу и исходящим из длинной вереницы человеческих спин, обращенных к нему».

Вспоминал Павел и наказ отца, когда уходил на службу: «Честно служи, Паша, роду нашего, моряцкого, не посрами». — «Не посрамлю, батя, будь спокоен», — ответил он тогда. И действительно, за пять лет службы на Черноморском флоте Павел Дубинда ни разу не подкачал — наказ отцовский крепко берег.

«Что же теперь там, в Прогноях? — думал Павел, всматриваясь в ночь, словно надеясь разглядеть далекий берег. — Немцы совсем близко подошли к селу, натворят, сволочи, беды…»

Корабли застопорили ход кабельтовых в десяти от берега. Совсем утонула в тучах луна. Ночь черна, будто все пространство сажей вымазано. Подходящая для десанта ночь.

— Баркасы на воду! — приглушенно прозвучала команда. И как только баркасы закачались на волне возле борта, в них тут же стали садиться десантники.

— Стой, хватит, ребята! — попытался остановить моряков Бондаренко. — Не положено больше по инструкции. Перегрузимся ведь!

— Ты что, Иван, на учениях, что ли?! — крикнул ему Павел. — Давай, братва, давай! — Конечно, сверх всякой меры он и сам не взял бы, к тому же бросок предстояло сделать первым.

Теперь все было готово для стремительного броска. Десантники молча глядели в сторону берега. И вдруг море вздрогнуло. Раскололась от оглушающего грохота ночь, осветилась вспышками мощных залпов корабельных орудий.

Над берегом повисли осветительные ракеты, и было хорошо видно, как от взрывов черными фонтанами вздымается земля, мечутся у самой кромки прибоя фигурки вражеских солдат. Потом ударили орудия и с берега, но снаряды уходили дальше: пока гитлеровцы били бесприцельно, почти наугад.

Но вот красная ракета взвилась в небо. Тут же взревели моторы и, набирая обороты, баркасы ринулись к берегу.

— Даешь, ребята! — Павел положил лево руля. Его баркас резко уходил вперед.

Следом, немного поотстав, шли баркасы с других кораблей. Орудия крейсера били через головы десантников, и было слышно, как с металлическим шелестом проносятся вверху тяжелые снаряды.

«Теперь надо держать вон на тот мысок. Как можно точнее, — прикидывал Павел. — Помнится, там добрый грунт и глубина есть… Только бы успеть проскочить, пока немцы не опомнились. Только бы не встретили огнем в упор».

Корабли, обработав прибрежную полосу, перенесли огонь дальше, в глубину. Баркасы уже были кабельтовых в двух от берега. Пока все шло хорошо. Павел стал различать знакомый мысок. И вдруг вспыхнули, заметались по поверхности лучи прожекторов, вырывая из темноты баркасы, ослепляя десантников ярким светом. Торопливо потянулись навстречу огненные трассы пулеметных очередей, ударили орудия, и море закипело от взрывов. Десантники невольно пригибались, и Павел видел их напряженные лица, голубоватые в отсветах прожекторов.

Тяжело ухнул, вскинулся почти рядом водяной горой взрыв. Баркас накренило, окатило волной. Взлетели кверху комья грунта. В лицо ударило грязью. И тут же рвануло еще раз. Казалось, баркас встал на дыбы и сейчас опрокинется. На какой-то миг он завис, но сбоку ударила еще волна, и баркас занесло в сторону. Павел почувствовал резкий толчок, едва удержался на ногах. Десантников бросило к левому борту.