— Вот и будем разбираться, какие тебе нравятся, — Деметра Ивановна пошла прочь от моста. Потом подняла руку, щёлкнула пальцами, маленькая красная птичка сорвалась с перил, села ей на руку, а потом исчезла среди цветов, нарисованных на её куртке.
— Это были молодильные яблоки?
— Ну да, — Златогоров покрутил головой, словно разминая шею. — Надо было попросить одно, а то нога болит, скорость уже не та, вон как неудачно падаю и учеников теряю.
— А он будет помнить, ну, свою старую жизнь?
— Сейчас нет, потом может вспомнить, — Семихвостов уже прицепил к ошейнику Грозы поводок и подошёл ближе. — Лет в шестнадцать. А может быть, никогда не вспомнит, просто у него будет нормальное детство, с домом, где его любят, где пахнет пирогами и теплом. Детство, где его будут ждать из школы, где будет собака и новые друзья, где его будут просто растить, а не бесконечно воспитывать. И потом, после детства, начнётся нормальная, хорошая жизнь. Люди же умеют не только огорчаться, злиться, завидовать, ещё они умеют заботиться, беречь, любить кого-то.
Где-то вдалеке раздался бой курантов.
Кит удивился, он совершенно потерял счёт времени.
— С Новым годом! — обрадовался он.
— С Новым годом! — поддержал его Семихвостов.
— А вы… — Кит замялся. — Вы ели когда-нибудь эти яблоки?
Семихвостов промолчал и сделал вид, что отвлёкся на лающую Грозу.
— Пойдёмте, Никита, мы вас немного проводим, — Тихон Карлович сошёл с мостика, опираясь на трость, — а то вечно вы куда-то влезаете! Вот как вы сегодня прошли, не расскажете?
— За красной птичкой…
— Значит, Деметра Ивановна постаралась, ладно, запомним, запомним… — Тихон Карлович махнул рукой, как будто убирая что-то из пространства. И сейчас же мимо пробежали какие-то дети, протопала компания людей с ватрушками и санками, послышались разговоры и хохот.
Пока шли, обсуждали серую хмарь, снеговиков, планы на Новый год.
— А чему обычно учатся, ну, у учителя? — спросил Кит, когда они подошли к его калитке. — Тоже будем говорить про всякие там энергии и эмоции?
Тихон Карлович усмехнулся. Алексей Петрович вздохнул.
— В вашем случае, Буранин, мы будем заниматься биологией, химией, надо посмотреть, что там сейчас нужно для поступления в медицинский вуз. И, кстати, у меня есть для вас подарок. Думал, на почту потом занесу, но раз уж так получилось, возьмите.
Алексей Петрович достал из кармана футляр. Кит открыл крышку. Внутри лежал старинный стетоскоп.
— Мой подарил? — проворчал Тихон Карлович.
— Нет, купил в пятницу в Службе Ненужных Посылок. Специально для него! — усмехнулся Семихвостов.
Кит попрощался со всеми.
Тихон Карлович и Алексей Петрович пошли обратно, Гроза весело прыгала вокруг них, немного зависая в воздухе.
— Нет тех, кто не стоит любви, — донёсся до Кита голос Семихвостова.
— Да, вечно эта твоя победа нравственного над рациональным, оно, конечно, красиво в теории, но как ты собираешься его учить? Я всё равно считаю, что ему ближе неживое…
Голоса удалялись, становясь всё тише, тише.
Кит захлопнул калитку, прижал к себе футляр со стетоскопом и побежал к дому, где его ждали Тётьлида, бабушка и папа с мамой.
Эпилог. Снова понедельник, 1 января