Интересно, а могу ли я срастить ось? Она ведь деревянная. Возможно, магией стянуть получится. Хотя не факт! Это дерево уже мёртвое. Не послушается оно меня. Заново жизнь я в него влить не смогу.
А даже если послушается – что дальше? Тронемся с места – и вторая ось треснет. Или, может быть, сам возница пострадает по воле леса.
Нет, проблему надо решать иначе. Не станет лес мириться с потерей друида, пока я с ним не договорюсь.
Убедившись, что все пассажиры остались в повозке, я решил провести небольшой эксперимент. Попробовал пересечь черту, на которой заканчиваются мои земли.
У повозки ось разбили, а как помешает мне лес, если я вдруг решу уйти на своих ногах? Рискованно, конечно, но попробовать стоит. Может, хоть логику его понять смогу.
Стоило мне выйти за пределы своих земель, как я почувствовал острый укол в груди. Сердце заныло. Ну приехали! Это уж совсем грязный приём. Не может же лес меня до инфаркта довести?
Как оказалось, и вправду не может. Я прошёл ещё несколько шагов, боль сначала нарастала, а затем утихла. В целом, ничего серьёзного. Терпимо. При желании можно пережить. Достаточно просто удалиться как можно дальше от леса.
Вот только у меня другая задача. Убегать я не привык. Нужно с лесом этот вопрос решить раз и навсегда. Не совсем ясно только, как это сделать. Одно дело духи, с ними хотя бы поговорить можно на человеческом языке.
А что с деревьями? Им-то как свою позицию объяснить?
Хотя… Как-то ведь некоторые из них меня понимали, когда я просил помочь в борьбе с людьми барона Шатунова!
Выходит, можно с ними общаться. Только способ для этого нужно придумать.
Я подошёл к ближайшему дереву и положил на него свои руки. Магия отозвалась в груди, но никакого эффекта не последовало. Я мысленно просил это древо и лес, чтобы мне позволили уйти. А в ответ – тишина.
Единственное, что изменилось – деревья начали покачиваться из сторону, будто пытались выразить своё недовольство.
Что-то я делаю не так…
Точно! А ведь Валерьян преподал мне хороший урок совсем недавно. Специально убедил меня в том, что духов уже не воскресить, чтобы я почувствовал скорбь и передал её дубу.
Да и в тот раз, когда я силами древа и его корней воспользовался, чтобы от нападающих отбиться! Тогда я тоже руководил лесом с помощью эмоций. Я был в гневе, чувствовал нарастающее напряжение. Понимал, что кто-то может погибнуть, если я не прогоню незваных гостей.
И деревья откликнулись.
Выходит, мы можем говорить на одном общем языке. На языке эмоций и намерений.
Я снова прислонился к дереву, зажёг свою магию и направил вместе с ней в кору поток собственных мыслей. Не знаю, как у меня это получилось – я действовал словно на автопилоте.
В голове крутились образы, я пытался мысленно изобразить, как возвращаюсь из города и продолжаю служить лесу. Представил, как передаю Мху обещанную соль.
А затем приправил всё это благодарностью. За понимание.
И в лесу тут же наступила тишина. Ветер утих, деревья успокоились. А в моей голове прозвучало одно-единственное слово.
“Ждать”.
Ждать? И что это значит? Мне нужно подождать?
Нет. Судя по всему, лес сообщил, что будет ждать моего возвращения. Фух… Значит, всё-таки получилось.
– Молодец, голубчик, – Валерьян выглянул из-за дерева. – Не ожидал, что ты так быстро разберёшься. Продолжай в том же духе. Таким макаром ты быстро выучишь местные языки.
– Языки? – переспросил я. – Так их много?
– Ты уже и сам мог заметить. К каждому дереву свой подход нужен. То же касается и животных, и духов, – объяснил Валерьян. – Со временем ты научишься общаться с ними, как с людьми. Они будут понимать твои слова, а ты – их мысли и намерения.
Другими словами, скоро магия превратит мой мозг в переводчик с растительного и звериного языка. Месяц назад я бы искренне посмеялся над этим. Но сейчас понимаю, что такая способность мне остро необходима. Тогда и ружьё больше с собой таскать не придётся. Не место ему в лесу. Я ведь не охотник. Нужно научиться договариваться с жителями леса без оружия.
Возвращаясь к повозке, я заметил, что прямо под ней что-то зашевелилось. Никто, кроме меня, этого не видел. Возница нервно ходил туда-сюда около лошадей и больше не пытался осматривать сломанную ось.