По всей улице уже лаяли собаки. Из окон высовывались любопытные головы, а Арисса продолжала свое выступление.
Первой сдалась рента Лулу.
Нет, она бы выдержала и не такое, но мужчины, это такой сложный народ… вот как тут получишь удовольствие, когда под окном орет вот такое? А?
Ни расслабиться, ни отдохнуть спокойно, мужчины своих баб вспоминают, дергаются… девочки, опять же, никак сосредоточиться не могут, хихикают почем зря, куда уж тут мужчин обольщать?
Так что рента вышла на крыльцо, уперев руки в бока.
— Тебе чего тут нужно? Ты…?
Арисса и не подумала отступать. Наконец-то, достойная противница!
— ТЫ!!! Где мой сын⁈
— Да виверна его знает! Как его хоть зовут⁉
— Симоч… то есть рент Симон Слифт!
Кого другого Лулу бы и не вспомнила, а этого поди, забудь.
— А, это тот дурачок!
Арисса аж поперхнулась.
— Ду… чок⁈
— Этого у нас точно нет! Да у него и денег столько не найдется, к нашим девочкам сходить!
Арисса оценивающе посмотрела на Лулу.
Рента ответила ей насмешливым взглядом. Но вот ведь… при всем том, Арисса понимала — ей не лгут. Симочка может быть где угодно, но не здесь. Местные девки бесплатно не обслуживают.
Потребовать пройтись по борделю?
Это было бы уж и вовсе глупо, так что Арисса ограничилась полумерами.
— Если ты мне соврала…
— Я поняла. Ты вернешься.
Арисса кивнула.
Вернется. И борделя тут точно не будет. Она его лично в монастырь переделает. Два раза!
Рента Лулу так и стояла на крыльце, пока вредная тетка не убралась от дома. Симон ее! Да на кой и кому такое надо⁈ Понятно, рано или поздно и он кому-то сгодится, и женится, и никуда не денется. Вот его будущей жене-то паршиво будет! И муж третьего сорта дрянь, и свекровь — первого сорта стерва. Ну да ладно, ей к клиентам надо. И к девочкам, а то расслабились, ржут, как лошади, скоро краска потечет от смеха!
А ну, работать!
Элисон выехала рано утром. Рано-рано, еще даже не рассвело. Она любила эти минуты, и рассвет ей хотелось встретить в горах. Вот так, остановить рамбиль, постоять, посмотреть.
Как медленно окрашиваются в розовый цвет белые шапки на вершинах гор, как сам свет, особенный, прозрачный, заливает все вокруг, словно серебристая волна идет, пронизывает воздух, и ты открываешь рот — и дышишь этим жидким светом.
И тоже светишься…
И тишина.
Ты, и свет, и горы…