— Прочти молитву. Ты же католик?
— Господи, да я в церкви лет десять не был, — отозвался Харпер. — Сомневаюсь, что Бог меня услышит.
— О моем существовании Он вообще не подозревает. Интересно, а Дэн молился?
— Гимны он пел справно, это да, — сказал Харпер. Он взял кирку и с силой вогнал ее в землю. — Скоро закончим. — добавил он, с натугой выворачивая пласт слежавшейся почвы.
— Не хочу, чтобы лисы его выкопали.
— Сверху камней навалим.
Шарп соорудил деревянный крест из расколотых досок артиллерийского фургона. Раскаленным штыком он выжег на перекладине имя Дэниела Хэгмена и добавил: «Стрелок». Он выпрямился, разминая затекшую спину, и посмотрел на неглубокую долину, где еще недавно кипело сражение. Повсюду лежали трупы людей и лошадей, а посевы были вытоптаны и сожжены артиллерийским огнем.
— Боже, ну и вонь, — произнес Шарп, кивнув в сторону склона, где в огромный костер подбрасывали бревна, нарубленные в лесу за Угумоном. Солдаты тащили к огню трупы французских солдат и швыряли их в пламя. Британцев хоронили, врагов же отправляли в вечность через огонь. Шарп отложил крест и взял лопату.
— Офицер едет, — предупредил Харпер.
Шарп обернулся. К ним приближался кавалерист.
— Точно не из наших, — пренебрежительно бросил он и снова принялся отбрасывать землю, которую взрыхлил Харпер. На приближавшемся офицере были небесно-голубые рейтузы и темно-синий мундир, перехваченный золотым кушаком. На взгляд Шарпа, форма выглядела неестественно чистой. Люди, сражавшиеся на этом гребне, были по уши в грязи, их мундиры потемнели от крови и прожжены порохом, но этот юный кавалерист выглядел щеголем, только что покинувшим казарму.
— Этот хлыщ расспрашивает сержанта Хакфилда, — заметил Харпер, не спуская глаз с всадника. Тот остановился возле группы «красных мундиров», которые чистили собранные на поле боя мушкеты. Один из солдат указал в сторону Шарпа. Тот негромко выругался, заставив Патрика Харпера усмехнуться.
— Неприятности вас сами находят, — сказал Пэт.
Элегантно одетый офицер развернул коня и направил его к Шарпу и Харперу. Увидев, чем они заняты, он поморщился.
— Мне сказали, что вы знаете, где найти полковника Шарпа[1], — произнес он. Голос у него был звонкий и уверенный. Такой голос в сочетании с холёным конем и дорогим мундиром прямо свидетельствовал о наличии денег.
— Вы его уже нашли, сэр, — ответил Харпер, нарочито растягивая ирландские гласные.
— Вы? — Офицер с недоверием уставился на Харпера.
— Я полковник Шарп, — сказал обнаженный по пояс мужчина.
Если мысль о том, что Харпер может быть полковником, показалась кавалеристу невероятной, то вид Шарпа привел его в полное замешательство. Возможно, дело было в том, что Шарп стоял к нему спиной, и вся его спина была исчерчена шрамами от плетей. Шарп сдвинул соломенную шляпу на затылок и повернулся к незнакомцу.
— А вы кто такой?
— Капитан Баррелл, сэр. Из штаба герцога.
— Лорд Баррелл? — Шарп даже не пытался скрыть издевку.
— Я младший сын, так что нет, сэр.
— Чем могу быть полезен, Баррелл?
— Герцог желает вас видеть, сэр.
— Он всё еще в Ватерлоо?
— В Брюсселе, сэр. Мы перебрались туда сегодня утром.
— Сначала я закончу здесь, — отрезал Шарп и вогнал лопату в землю. — И мне нужно побриться. — Он не брал в руки бритву четыре дня, и его щеки заросли густой темной щетиной.
— Герцог сказал, что это важно, — нервно произнес Баррелл. — Он настаивал на величайшей спешке, сэр.
Шарп выпрямился.
[1] К этому моменту Ричард Шарп дослужился до звания «полковника-лейтенанта» (Lieutenant-Colonel). Это звание выше майора (Major), но ниже полковника (Colonel). Хотя в российской армии эквивалентом полковника-лейтенанта является подполковник, переводить эту должность подобным образом не совсем корректно. Официально должность именовалась Lieutenant-Colonel, в обиходе зачастую использовалось обычное обращение Colonel (полковник).