Крутая волна: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вдруг сморщенное сухое лицо его осветилось лукавой улыбкой. Он засмеялся весело и раскатисто, как и раньше. Пенящееся озеро подсказало ему одну мысль, которая привела его в восторг.

— Ну и ну, — хохотал он. — Позабавимся.

— Эй, Лука, выпил, что ли? — окликнули его с соседней лодки.

— Как же! Утенов освободил из казематки. За здоровье отца-благодетеля пропустил бутылочку. Сладка псковская самогоночка! — ответил Лука задорно.

— Пей за него, пей, — злобно отозвались с лодки. — Такая буря, а гонит на озеро. Ему думы о нас нет — была бы рыба.

— И поедем! — весело крикнул Лука. — Поедем, позабавимся.

Безудержное веселье так и подбрасывало его худое тело, ноги так и просились броситься вприсядку по слегам, устилавшим дно лодки.

пропел он звонко когда-то слышанный от детей стих. Но вспоминалась другая, более озорная песня. Он схватил в руки пельку, ковшик и, громко барабаня ими по борту, выкрикивал радостно:

Он вычерпал из лодки воду, вычистил ее от мусора и остатков сгнившей рыбы. И, работая, все время хотел плясать и петь. Поднявшись от лодок на набережную, уходя домой, он не удержался и выкинул коленце так, что полы пиджака взлетели на уровень плеч.

— Обалдел Лука на радостях, — говорили рыбаки, смотря на пляшущего. — Теперь Утенову слуга верный.

Утром Лука выехал на лов. Кроме его дочерей, в лодке с ним были босая Серафима с Маней, — Важненький был мобилизован; малолетние сыновья Егора Байкова, — самого Егора тоже взяли в армию; жена Ильи Фенагеева, все еще сидевшего в арестантской, Арсений сапожник, Яков Сапожков.

Буря, начавшаяся с вечера, разыгралась сильнее. Лодку, поставленную носом на ветер, рвало с якорей. Вытягивали сети из воды с надсадой, не радуясь хорошему улову. Не слышалось звонкого бодрящего голоса Луки, его легких прибауток. И свежий воздух на озере казался каким-то затхлым, дышалось тяжело.

После первой тони за ухой молчали, каждый думал невесело. Яков Сапожков, склонив голову, отстранился от котла.

— И для чего мне теперь еда? — сказал он. — Зачем мне рыбу ловить? Для кого? Для кого? Для тех, кто Гришку моего убил?.. Парень-то был!

— В народе, что в туче, в грозу все наружу выйдет, — сказала Серафима. — Важненького моего взяли. Какой он солдат, ребенок маленький! Всю жизнь его берегла. Для кого сберегла?

— Наши все равно придут, — упрямо произнесла жена Фенагеева, испитая женщина с остреньким носиком и с бесстрашным взглядом серых глаз. — Моего трижды пороли.

— Порют важно, — подтвердил Лука. — И кто порет-то? Валю Валукина произвели в унтеры, за лычки и старается. Чехминева сынок тоже перед белыми выслуживается… Но, однако, пора тоню закладывать, — и он поднялся.

Снова выбросили в воду сети. В лодке остались одни только концы бурого толстого каната. Выбрасывая якорь, Лука быстро разжал щипцами одно из звеньев цепи, надпиленное им вчера. И когда все взялись за канат, Лука ждал обрыва, приготовясь перерубить топором канаты. Долго не пришлось ждать. Жесткий напор ветра, сила волн, все отдалось, на туго натянутую цепь. Цепь порвалась, лодку рвануло по ветру, накренило, бросило вдоль волны. Канат вырвался из рук людей и заскользил в воду. Еще мгновенье — и лодку перевернуло бы, ужас охватил всех. Лука в два удара топором пересек канаты, тяжелая неводница выровнялась и, покачиваясь, поплыла по волнам.

Ехали на остров под парусом, крутые волны с белыми кипящими гребнями с шумом налетали с кормы, подбрасывая вверх неводницу, острый нос, взрезая гребень, разбрасывал брызги, летящие по ветру мелкой пылью. Лука с удалью правил лодкой, избоченившись за рулем. «Он-таки не поддался Утенову!» — думал он, подставляя грудь свежему ветру.

— Пес, — сказал Утенов, узнав о случившемся на озере. — В тюрьме сгною.

Вся артель с ревом бросилась к Утенову.

— Игнатий Федорович! — кричала Серафима. — В кабалу пойдем, за зиму свяжем невод… Благодетель! Спроси народ! Все видели. Спас Лука людей!.. Спас… Свяжем сети. Разве это первый раз? Бывало же в бурю, мало ли топили сетей.

Лука шел к дому, и снова ему неудержимо хотелось петь и плясать, снова неотвязно лезла в голову веселая песня о чижике.

Но он удерживался на народе проявлять свою радость.

И только в своей избе, на расспросы жены, он неожиданно для себя с волнением сказал:

— Ловкие чижики стали!.. Не словишь в клетку.

Жена со страхом взглянула на него, подумав, не тронулся ли он в уме, оставшись живой, после такого несчастья на озере.

Вечером неожиданно пришел Яков Сапожков. Он вызвал Луку на улицу покурить. Сидя на завалинке, поблескивая в темноте цыгарками, они тихо говорили кой о чем, не касаясь наступившей на острове жизни. Яков оборвал пустой разговор.

— А я догадался, — тихо произнес он. — Ты звенья-то цепи подпилил.

— Да, — сознался Лука, холодея и поеживаясь.