Крутая волна: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Всю дорогу, пока она шла, кругом хохотали. Но смех скоро оборвался.

Выступал Иван Жгутов. Он видел: после Луки, наступил перелом. Надо привести все в ясность. Рыжая борода его сияла на солнце. Заканчивая, он сурово подытожил:

— Мы, большевики, не скрываем: кулак — наш враг. Это нужно помнить. Того, кто честно трудится, мы никогда не обидим. Взяли невода у людей зажиточных, отдали бедноте. Беднота — наша опора, но мы никогда не тронем рыбака, который трудится сам, хотя и имеет достаток. Но кто эксплоатирует бедноту, кто занимается спекуляцией, скрывая рыбу от государства, тот кулак — наш враг. С такими людьми будем бороться. Мы знаем, кто кулак, — решительно говорил Жгутов. — Игнатий Утенов — кулак. Сети вязать нанимал. В войну не ездил на озеро: нанял за себя жерника, за него люди ловили. Сам отвозил рыбу в Псков и кстати чужую прикупал, перепродавал. Чехминев — кулак. Прямо говорю. Нанимал вязать, брал рукавишников за плату. Держал людей на своем сушильном заводике. Кулаки стремятся идти по следам Шигиных, Валукиных, Никтополионовых… Не позволим наживаться на плечах трудящихся.

Он говорил о контрреволюции поднявшей голову, чтобы задушить молодую советскую республику, об интервенции, о героической Красной Армии, о жертвах рабочих и крестьян, спасающих дело своих рук. Говорил о Ленине, великом вожде пролетариате и трудового крестьянства, о железной партии большевиков.

Узкий круг интересов — сети, лодки, рыба, хлеб, семья — раздвигался. Сердца наполнялись гордостью за начатое огромное, невиданное, новое дело.

Когда Жгутов сходил с трибуны, все зашумели, требуя выезда на озеро. Утенов начал пробираться из тесноты на простор; за ним, угрюмый, грузно прошагал Батажников. Илья Фенагеев осипшим голосом кричал:

— Ловить!.. Для Петрограда!..

— На озеро…

— Кто народ мутит?

— Арестовать зачинщиков!

XII

На другой день играющие на пригорке дети первые увидели приближавшуюся от Толбиц лодку. Они всмотрелись.

— Лунин! Лунин едет!

— Бежим к Жгутову!

— Дяденька Иван! — кричали они под окнами. — Лунин едет!

Иван Жгутов без шапки выбежал на улицу. Он бросился к пристани, сорвал с причала первую попавшуюся лодку. Ребятишки сели вслед за ним. Лодка помчалась навстречу Лунину.

Александр Васильевич, завидев Ивана, встал на корму и махал шляпой. В драповом потертом пальто и сером шерстяном шарфе, обмотанном вокруг шеи и заправленном за борт пальто, лет сорока пяти, Лунин был похож на старого сельского учителя, отслужившего лет двадцать пять в школе. Очки в серебряной оправе, подстриженная аккуратная бородка, приветливые глаза — все в нем говорило о мирно настроенном спокойном человеке. Перетянутое солдатским ремнем пальто и висевший сбоку пистолет в кобуре как-то не вязались с его общим невоинственным видом.

Лодки столкнулись, и Иван, не вытерпев прыгнул в лодку Лунина.

— Что тут было у нас!.. Что было!..

— Два вагона хлеба привез… уже на станции, — сказал Лунин, поправляя очки, сбитые Иваном, когда тот обнимал и кричал на радостях от встречи.

— Греби сильней! — обернулся Иван Жгутов к ребятам. — Всех накормим! Нажимай!

Александр Васильевич с улыбкой смотрел на Жгутова. А тот тряс рыжей бородой и с силой выгибался, откидываясь назад с веслом.

— Вчера едва восстание не случилось… Беда! — сообщал он Лунину. — Рыбы насушил много. Без хлеба не отправить бы.

— Так и сделаем. Туда в лодках рыбу повезем, оттуда — хлеб, — ответил Лунин.

На пристани уже скопился народ, узнав о приезде Лунина. Всем не терпелось узнать, привез ли Александр Васильевич хлеб. Он сказал об удачной поездке: по народу будто волна прокатилась:

— Два вагона!.. Два вагона!..

— Хле-еб приве-е-езли-и!

Александр Васильевич, стоя в толпе, уже отдавал приказания Ивану Жгутову. Говорил он спокойно, тихо, не торопясь.

— Сейчас же отряди трех человек с винтовками на охрану вагонов. Десять человек на выгрузку. Пусть ребята возьмут с собой рыбы, там сварят, здесь с обедом не задерживаются. Все свободные лодки направить с рыбой на материк. О доставке на станцию я договорился с береговым исполкомом, лошади к тому времени будут на месте. Давай действуй!

Александр Васильевич Лунин до революции был рабочим патронного завода в Петрограде. В семнадцатом году послан в Псков. В феврале 1918 года он покинул Псков с последним поездом, когда первые колонны немецких войск подходили к вокзалу. Подъезжая к ближайшей от города станции, он вскрыл пакет, в котором находился приказ Губкома о его работе. Приказ был короток. «В целях снабжения Петрограда рыбой, приступить к организации рыбачьего населения на островах Псковского озера…». Александр Васильевич простился с товарищами, ехавшими дальше к Гдову, вышел из вагона, проворно зашагал по тропке и скоро исчез за поворотом в темном густом осиннике.