Достаю телефон из заднего мокрого кармана. Менеджер из агентства отписался ещё минут двадцать назад, а я не заметила. Из-за моего молчания уже и Инна спрашивает, все ли в силе.
Отбиваюсь всем, что «Ок», по завтрашнее участие подтверждаю.
Как бы ни хотелось отсидеться в ванной до тех пор, пока не перестанет быть больно, нужно выходить. Платье все-таки надо померить.
Шмыгаю мимо родительской спальни, не хочу сочувствующих взглядов, я сейчас на грани, ощущение, что любая мелочь меня добьет.
Так и происходит. Неудачна попытка стащить джинсы срывает последние хлипкие платины.
Когда не получается справиться с липнущей к бедрам тканью, у меня вырывается психованный крик:
– Да чтоб тебя! Сколько можно!
Естественно, мама тут же нарисовывается с вопросом на лице.
– Мам, принеси, пожалуйста, пакет из прихожей, – продолжая злиться, я стараюсь стянуть тяжёлые непослушные джинсы.
Получается ценой сломанного ногтя, и меня несет.
Я оседаю на пол и захожусь в плаче.
Вернувшаяся мама бросает чертов многострадальный пакет и садится рядом со мной.
Она обнимает меня, я отбиваюсь от ее рук, но все равно притягивает мою голову к своей груди, гладит и приговаривает:
– Ничего, ничего… Это пройдет…
И мне так хочется верить, я утыкаюсь носом в ее халат и даю полную волю слезам.
Когда рыдания утихают, я икая спрашиваю:
– Правда, пройдет?
– Зуб даю, – вздыхает мама.
– Откуда ты знаешь?
– Ну, нехорошо такое рассказывать, это уронит авторитет твоего отца, но был таким говнюком…
Это звучит у нее совершенно искренне.
– Но вы-то вместе, – возражаю я.
– Сонь, просто не бывает ни у кого. Завтра будет новый день, и все наладится, – обещает мама.
И я жду завтрашнего дня.
С утра понимаю, что я впервые в жизни прогуляю. Я ужасно плаксивая и меня штормит на эмоциональных качелях. От радости после разговора с вполне бодро звучащим отцом до истерики из-за того, что дома по-прежнему нет кофе.
Все усугубляется, когда и новый день подкладывает мне свинью.
Платье, до которого у меня только сейчас доходят руки, никуда не годится.
На фотке выглядело вполне благородно, а в реальности – паль галимая. Еще и нитки торчат из швов. Такое на светское мероприятие не наденешь.
Мама увидевшая, что я сейчас снова зареву перед зеркалом, пытается меня успокоить:
– Слушай, ну еще из-за этого расстраиваться будем? Сдашь его назад и все. Сходим в «Беллавиту» и купим тебе самое красивое платье.