Он медленно подаётся вперёд, переплетает пальцы, изучая меня, будто видит впервые. Словно пытается сложить воедино невозможную картину.
— Драконы всегда зовут своих всадников, — произносит он спокойно. — Так начинается связь.
Киваю, но движение кажется пустым. Нетерпение сжимается в груди и пульсирует.
— Знаю.
— Когда дракон зовёт, выбранный становится его всадником. Эта связь позволяет направлять магию, усиливая стихию, что уже течёт в крови, переданную через клан. Она ускоряет связь. Делает её глубже.
— Но я же уже делала это. Я умела направлять силу ещё до того, как Кэлрикс воззвала ко мне, — хмурюсь я.
Вален резко выдыхает, и в его взгляде появляется нечто новое — напряжение, осторожность, недоверие.
— Да, — произносит он медленно. — И это не должно было быть возможным.
По спине пробегает холодная дрожь.
Я всегда знала, что со мной что-то не так. Что моя связь со Стихиями, умение направлять силу, проявилась раньше, чем должна была. Но я никогда не думала о том, что это может значить.
— Тогда почему дракон всё равно позвал меня? — с трудом сглатываю я.
Лицо Валена напрягается. Он опирается ладонью о стол, пальцы сгибаются, будто ему нужно удержаться за что-то реальное.
— Не знаю, — тихо отвечает он. Голос звучит спокойнее, но в нём чувствуется внутреннее напряжение. — Но знаю одно, что это не случайность.
Что-то во мне сдвигается. Словно густой туман отступает, обнажая берег под собой.
— Ты хочешь сказать… — я замираю.
— Кэлрикс не позвала тебя, пока ты не объединила все четыре Стихии.
Его слова падают между нами, как последняя деталь, наконец вставшая на своё место. Я столько лет ломала голову, почему я не такая, как остальные? Почему моя магия не подчиняется правилам?
Но я ни разу не подумала о том, когда это стало значить больше, чем просто странность.
— Если драконы всегда зовут своих всадников, — медленно произношу я, — почему она не позвала меня раньше?
Вален молчит. Но его молчание оглушает. Его челюсть сжимается, в глазах мелькает тяжесть открывающейся истины. Осознание.
Всё, на чём держалось его знание — исследования, учения, понимание магии и драконов, — рушится на глазах.
И причина — я.
Наконец он произносит:
— Возможно… потому что ты не предназначена быть всадником в привычном понимании этого слова.
Воздух в комнате густеет, словно сам чувствует перемену.
Его взгляд уходит куда-то вдаль, в раздумья.
— Возможно, связь между драконом и всадником никогда не была началом, а лишь продолжением. Может быть… когда-то люди умели направлять магию сами. Без посредников. И связь с драконом не давала силу, а лишь усиливала её.
Я делаю прерывистый вдох, пытаясь зацепиться хоть за что-то, но ясно только одно — всё меняется. И это уже началось.
— Ты думаешь, история, которую мы знаем, — ложь, — я встречаю его взгляд.
Вален не отвечает сразу. Когда, наконец, говорит, в его голосе слышится тяжесть правды: