Киеран смотрит на меня пару секунд, потом пожимает плечами.
— Может быть. Но ты остановилась. А это тоже важно.
Прежде чем успеваю возразить, он продолжает:
— Не знаю, что тебе внушают, но ты не какая-то бомба с часовым механизмом. Ты — всё ещё ты. Просто учишься жить с этим.
Его слова ложатся на меня мягко, уверенно, и на мгновение я почти позволяю им осесть глубже.
Почти.
Потом воздух меняется.
Улыбка Киерана гаснет, всего на миг, когда его взгляд скользит за моё плечо. Мне не нужно оборачиваться.
Я знаю, что это Тэйн.
Тяжесть его взгляда словно впечатывается в меня, полная невысказанного.
Киеран прочищает горло и поднимается, спина его выпрямляется автоматически. Он коротко кивает Тэйну отточенным, воинским жестом.
— Военачальник, — произносит он ровно. Затем бросает мне озорную улыбку. — Постарайся не разрушить ничего ещё, пока меня нет.
Я закатываю глаза.
— Пожалуй, пойду проверю… что-нибудь крайне важное, где-то далеко отсюда, — бормочет Киеран, делает ленивый салют и исчезает в толпе.
Я не поднимаю взгляда на Тэйна, но ощущаю его присутствие. Он стоит. Смотрит.
Как всегда.
Спустя длинную паузу он садится рядом. Не слишком близко, но и не настолько далеко, чтобы можно было притвориться, будто между нами пустота. Даже здесь, на свежем воздухе, его тепло ощутимо.
— Кажется, Киеран к тебе неравнодушен, — произносит он негромко. — И я его понимаю. У тебя есть… эффект, который невозможно игнорировать.
Я моргаю, чуть поворачивая голову, чтобы взглянуть на него краем глаза.
— Ты серьёзно пришёл поговорить о Киеране?
Его челюсть чуть напрягается, но в глазах мелькает что-то едва уловимое.
— Он видит в тебе нечто. Что-то, ради чего стоит рискнуть.
Фраза повисает между нами.
Но я слышу подтекст, ту осторожность, с которой он говорит, слишком ровный тон. Он как бы нащупывает границу, не зная, можно ли её перейти. И дело не только в словах. А в том, чего он не говорит.
Мой взгляд скользит по нему, отмечая каждую прореху на его тунике, каждую обожжённую линию там, где моя магия задела кожу. От этого внутри что-то болезненно сжимается. Вина, страх, а может, и то, и другое сразу.
Я сглатываю.
— Тэйн, мне очень жаль, — выдыхаю торопливо. — Я не хотела тебя ранить. Просто… опять не справилась с собой, — вина накатывает, острая, давящая. — Я была безрассудна. Потеряла контроль и… задела тебя. А ты ведь был рядом. Конечно, был.
Он выдыхает медленно, ровно, проводя ладонью по бедру, будто пытаясь стереть вместе с этим воспоминание.
— Я буду в порядке, — тихо произносит он.
Но он не встречается со мной взглядом. И этого достаточно, чтобы всё понять.