Холод ужаса пронзает меня. Я не просто потеряла контроль.
Я ранила его.
Я отпускаю.
Буря схлопывается внутрь, поглощённая Стихиями, словно её и не было. Воздух замирает. Моя сила сразу гаснет.
Я пошатываюсь, задыхаясь.
Моё тело дрожит от силы, только что прошедшей сквозь меня. Из обожжённой земли лёгкими, призрачными струями тянется пар. Тренировочное поле изуродовано. Глубокие расселины прорезают почву, угли тлеют в трещинах, где моя магия разорвала землю.
А Тэйн всё ещё стоит. Едва держится.
Рубашка обожжена. Волосы взъерошены. Кожа покрыта копотью и по̀том. На предплечье обугленный след ожога, там, где моя сила прорвала защиту. Тонкая струйка крови стекает от пореза вдоль рёбер. Его грудь тяжело вздымается, дыхание хриплое и неровное. Кулаки сжаты до побелевших костяшек.
Защитные чары вокруг него мерцают — сбой за сбоем, перегруженные, не созданные, чтобы выдержать подобное. И тогда, наконец, его взгляд встречает мой. Что-то во мне ломается. Теперь, когда я увидела, на что способна… и что это сделало с ним… дыхание застревает у меня в горле.
Делаю шаг вперёд, инстинкт кричит подойти, убедиться, что с ним всё в порядке, хоть что-то сделать.
Но я замираю. Руки дрожат. В груди давит. Я не хотела причинить боль.
Никогда не хотела.
— Я… я не хотела… — слова рвутся наружу и гаснут. Голос ломается. Пальцы беспомощно сжимаются у боков.
Тэйн не двигается. Сначала. Когда наконец говорит, голос его низкий, ровный, но натянут, словно струна:
— Не надо.
Одна фраза. Твёрдая. Неоспоримая.
— Это и есть твоя сила, — произносит он, сбивчиво дыша. — И, возможно, это ещё не предел, когда научишься управлять ею. Тебе нужно было это увидеть, — он делает короткий, болезненный вдох. — Я справлюсь.
Но нет. Не совсем.
Защитные печати вокруг снова вспыхивают, свет сбивчиво пульсирует. Магия с трудом удерживает равновесие. Слишком много силы. Слишком быстро.
И тогда меня выворачивает.
Всё происходит резко. Может, из-за похмелья. Может, из-за того, что адреналин схлынул после слияния стихий. Всё равно.
Чья-то рука отодвигает мою косу. Другая поддерживает спину. Я опираюсь на колени и корчусь от рвоты. Снова. И снова. Где-то вдали раздаётся крик — испуганный и тревожный. Потом тяжёлые, торопливые шаги.
Свидетели.
Я выпрямляюсь, вытираю рот тыльной стороной ладони и встречаюсь с дымчато-серым взглядом, который знаю слишком хорошо. Тэйн стоит рядом. Совсем близко.
Даже израненный, обожжённый после того, как я действительно причинила ему боль, он всё равно придержал мои волосы.
И это ломает меня сильнее всего.
Его взгляд чуть сужается, он цокает языком.
— У тебя полопались сосуды в глазах, — тихо произносит он, изучая меня. — Твоё тело ещё не привыкло к такой концентрации силы.
Прежде чем успеваю что-то сказать, появляется Вален. Его мантия развевается, когда он шагает в центр разорённого поля, взгляд скользит по выжженной земле, треснувшему камню, воздуху, всё ещё гудящему от остаточной магии. Его глаза останавливаются на Тэйне, обожжённом, побитом, но стоящем прямо, а затем на мне.
Лицо Валена меняется. Не гнев, что-то другое. Расчёт. Тревога.