И вдруг чувство победы рассыпается.
В груди что-то сжимается, глухо, тоскливо, и даже вино не способно это заглушить.
Я всё равно улыбаюсь. Смеюсь чуть громче, чем нужно, позволяя Киерану вновь закружить меня в танце.
Пусть музыка заглушит всё.
Поцелуй.
Пустоту.
И то, как Тэйн даже не обернулся.
Хочет уйти? Что ж, пожалуйста.
Я станцую эту ночь без него.
Даже если каждый шаг даётся чуть тяжелее, чем прежде.
ТЭЙН
Музыка нарастает, барабаны гулко отбивают ритм, флейты переплетаются со смехом и огненным светом. Лето цепляется за ночь — тёплое, золотое, живое. Но я не чувствую ничего. Стою у края поляны, за границей света костра, и смотрю на неё.
Амару.
Она двигается так, будто ночь принадлежит ей. Кружится среди людей, щёки розовеют, глаза сияют. В этом платье, в отблесках пламени, она — сама свобода. Дикая, умная, неукрощённая. В ней огонь и ветер и ни к чему им цепи.
Она искала меня тогда, когда подумала, что проклятая леди Эвлин была у меня в покоях. Я знаю, как она смотрит на меня. Знаю, что стоит лишь сказать, что я чувствую…
Нет.
Нет!
Клянусь всеми богами, я должен держать себя в руках.
Теперь она танцует с Киераном. Потому что я сказал «нет». Почти сказал «да». Почти.
Но я не могу.
Вален появляется рядом, будто всегда стоял здесь, в тени. Он молчит, просто наблюдает за весельем, за огнём, за смехом, за тем, как легко люди прикасаются друг к другу. Руки за спиной, как всегда, когда он позволяет мне переварить тишину, о которой я не просил. Потом, слишком спокойно, говорит:
— Знаешь, ты мог бы просто сказать ей.
Всего одно предложение. Истина, от которой я бегу, брошенная прямо под ноги.
Я не отвечаю. Не сразу. Потому что отрицать это бесполезно. Не перед ним.
Это написано на мне. В каждом взгляде. В каждом разе, когда я ищу её глазами в толпе. В каждом «нет», что вырывается… и в боли, что приходит после.
— Всё не так просто, — говорю я наконец, напряжённым голосом.
Вален тихо хмыкает, спокойно, почти с усмешкой.
— Никогда не бывает просто. Но это не значит, что неправильно.
Я выдыхаю, отвожу взгляд от огня, от её силуэта, кружащегося в чужих руках.