Тамсен прижимает Лиру ближе к себе. Гален осматривает тени с солдатской настороженностью, его ладонь покоится возле ножа на поясе.
Пальцы матери касаются моих. Она ничего не говорит. Да и не нужно.
Оно уже здесь.
Шестеро из нас движутся по дороге, шаги приглушены землёй. Фонарь даёт слабое свечение, достаточное лишь, чтобы осветить путь перед нами. Края тьмы будто с каждым шагом подступают всё ближе.
Деревня впереди кажется лишённой жизни.
В окнах темно. Двери закрыты. Ни проблеска огня. Ни шёпота голосов. Ни звона ночного чайника. Лишь тёмные дома, выстроившиеся, как безмолвные стражи. Будто они тоже ждут.
По спине пробегает холодок, и я оглядываюсь. Ничего. Но ощущение не уходит.
Мы проходим мимо колодца. Раздаётся скрип ведра на верёвке. Но ветра нет.
Фонарь Тамсен яростно мигает, отбрасывая вокруг нас рваные тени, вытягивающиеся и дрожащие. Мы замираем.
Пламя вновь становится ровным. Тишина. А потом что-то шевелится.
Движение слева. Чуть дальше сарая Дурнхартов. Фигура отступает в деревья. Слишком тихо, чтобы быть естественной.
— Ты это видела? — Лира делает шаг ближе ко мне.
— Не знаю, — шепчу я. Но видела.
Ещё одна тень — на этот раз справа. Фигура, или, может, лишь силуэт, скользит между двумя домами. Исчезает, прежде чем Гален успевает поднять фонарь.
Сердце гулко бьётся. Мы не одни.
В ночи раздаётся крик. Пронзительный. Далёкий. Человеческий.
А потом тишина.
Тишина, такая оглушительная, что звенит в ушах.
А затем тьма взрывается.
Тени вырываются из переулков, из-за домов, из трещин в земле. Они извиваются, скользят низко над землёй, оставляя за собой дым, словно чернила в воде. Они ползут. А затем поднимаются. Фигуры растягиваются и расплываются: челюсти там, где их не должно быть, конечности, что расщепляются, позвоночники, выгибающиеся назад. Они цепляются за дома, как насекомые, рвут дерево и камень.
Мои друзья. Мои соседи. Мой дом.
Существа движутся, как дым, но тяжелее. Как что-то, что протиснулось в мир, нарушая границы.
И тогда я их слышу.
Шёпоты.
Тяжёлые, вязкие, ползут сквозь воздух, будто отравляют саму тишину. Дыхание, скользящее по разбитому стеклу. Волосы на затылке встают дыбом. Эти твари не просто пришли убивать. Они охотятся. Ищут.
Они рассеиваются по деревне, скользят в переулки, отрезают пути отхода, загоняют людей, как скот. Некоторые крадутся медленно, склоняя головы то в одну, то в другую сторону, принюхиваясь к воздуху. Их пустые глаза скользят по бегущей толпе, выбирая добычу.
Отец замирает, его глаза напряжённо, вычисляюще окидывают хаос. Затем его челюсть каменеет.
— Падшерождённые! — рычит он, низко, но яростно. — Из Теневых Сил. Всеми Стихийными богами… что они делают здесь?!
Паника охватывает меня.
Теневые Силы.